Страница 58 из 67
ПРОЩАЙ, ГРЫЖА!
Оперативная группа, которой было поручено нанести ощутимый ущерб группировке Грыжи, состояла из самого Березая и трех его силовиков - Блэйда, Глухаря и Тихони. Усевшись в чисто вымытую и соответствующую всем техническим требованиям белую «пятерку», аккуратно одетые и выглядящие вполне прилично специальные агенты Желвака отправились на работу.
За рулем сидел Березай, рядом с ним Тихоня, который выглядел как огромный ребенок ста сорока килограммов весом, а на заднем сиденье устроились Глухарь и Блэйд. Никакого особенного оружия у них при себе не было. Обыкновенные пистолеты да гранаты. Пистолеты были одной системы и одной модели. Обыкновенные «вальтеры-90». К пистолетам у каждого имелось по десятку обойм, рассованных по всем карманам просторных курток.
В зале игровых автоматов на Садовой у одной из сверкающих денежных машин столпились люди. Будучи разной комплекции и роста, они тем не менее выглядели одинаково. Коротко стриженные, с татуировками, в одежде черно-серых лагерных оттенков, как две капли воды похожие на сидевшего перед игровым автоматом пацана. Пацан, который охотно откликался на погоняло Гвоздь, засаживал уже девятую тысячу рублей. Окружавшие его братки по привычке постоянно оглядывались.
- Ну, давай, падла! - выкрикивал Гвоздь и с силой бил по кнопке, над которой была надпись «Убедительная просьба по кнопкам не бить».
Автомат не давал. Он уверенно жрал деньги, и на его размалеванном символами богатства и удачи фасаде не выражалось никаких чувств.
- Давай! - И Гвоздь снова бил по кнопке. Автомат не давал.
Деньги наконец кончились, и, выругавшись в очередной раз, Гвоздь отвернулся от автомата.
- Девять косых слил! - то ли пожаловался, то ли похвастался он. - Считай, триста бакинских!
Стоявшие вокруг братки сочувственно закивали. Хотелось продолжать, но денег не было, так что нужно было уходить. Братки зашевелились и, с гоготом вывалившись на улицу, стали усаживаться в две машины, стоявшие напротив входа. Расстроенный проигрышем Гвоздь остановился и сказал:
- Слышь, давай заедем к Ботвиннику, может, наш клиент уже созрел.
Присутствующие согласились, и через полминуты «БМВ-316» и «восьмерка», в которых сидели в общей сложности шесть человек, резко отъехали от поребрика, помешав всем, кто двигался в это время по Садовой. Из «БМВ» высунулся конкретный пацан и проорал в адрес едва не врезавшегося в него «Москвича»:
- Ты смотри, куда едешь, козел!
Ботвинник был владельцем подвального шалмана самого низкого пошиба. Его заведение находилось на улице Правды между общественным туалетом и пунктом приема вторсырья. Девять выщербленных ступенек, на которых можно было свернуть хоть ногу, хоть шею, вели в вонючий подвал, отделанный грязным, как совесть гаишника, кафелем. Четыре ободранных столика, несколько стульев и прилавок, за которым стоял сам хозяин, составляли интерьер этого любимого местными алкоголиками и бомжами заведения.
Водку, предлагавшуюся неразборчивым посетителям, производили в еще более трущобном подвале напротив, а бутерброды лучше было употреблять с закрытыми глазами и с зажатым носом. Как рыбий жир. Над входом в шалман была светящаяся надпись: «Три медведя».
При чем здесь медведи, не знал никто.
За дверью, ведущей в кулуары этой вонючей норы, находилось некое подобие кухни, в углу которой, уронив голову на жирный алюминиевый стол, спал на стуле повар. Он же был уборщиком, вышибалой и время от времени курьером, переходя улицу и закупая в подвале напротив левую водку, сильно отдававшую ацетоном.
За следующей дверью начинались катакомбы. В темных извилистых коридорах, где под ногами хлюпала вода, а из темных закоулков пахло дерьмом, были разные таинственные двери. За одной из них, прикованный наручниками к батарее, на грязном полу сидел человек. Это и был тот самый клиент, которого имел в виду Гвоздь, только что просадивший деньги, отобранные вчера у доверчивого лоха, пожелавшего обменять валюту на улице.
Прикованный к батарее Георгий Александрович Садовский, пятидесяти восьми лет от роду, недавно открыл на Социалистической улице магазин садово-огородного инвентаря. Раньше он был геологом, но, сломав в скалах ногу, которую из-за начавшейся гангрены пришлось ампутировать, был вынужден сменить род деятельности. Десять лет, работая где придется, он копил деньги и теперь открыл бизнес, который был ему и по карману, и по здоровью.
Но недолго продолжалась его спокойная жизнь. Через две недели к нему в кабинет ввалились грыжевские отморозки и, поплевывая на пол, объяснили, что Бог велел делиться. При этом они назвали несуразную сумму. Садовский попытался объяснить им, что если и делиться, то нужно подождать, пока будет чем. Ему тут же объявили, что ждать никто не собирается, и времени у него всего лишь три дня. Дальше пусть пеняет на себя.
Наивный Садовский пошел в милицию и рассказал о наезде. Его сочувственно выслушали и пообещали разобраться. Садовский вернулся в магазин, а через два часа отморозки пришли снова и со словами «ах ты, пидар, ментам жаловаться надумал» уволокли его в подвал и пристегнули к трубе. Объявив, что освобождение стоит пять тысяч долларов, они ушли, и вот уже вторые сутки, страдая от боли в культе, Садовский сидел на цементном полу и надеялся, что все каким-то образом обойдется.
Березай и его группа как раз направлялись в тот самый зал игровых автоматов. Когда они подъехали к месту, конкретные грыжевские пацаны отбывали в сторону шалмана «Три медведя». Сидевший рядом со Березаем Тихоня сказал:
- Вон они поехали. Видишь?
- Вижу, - ответил Березай, - поедем за ними. Хорошо, что они уезжают отсюда. Здесь слишком людное место.
Тихоня кивнул, а сидевший сзади Глухарь сказал:
- Этого, в кепаре, я знаю.
И рассказал о том, что видел беспределыцика в кепаре на улице, когда тот полез в ларек без очереди. Стоявший в очереди дедушка возмутился, и кепарь ударил его в лицо. Глухарь тогда завелся и собрался влезть в это дело, но нужно было срочно ехать. Так что Глухарь свалил, ограничившись тем, что хорошо запомнил рыло беспределыцика.