Страница 16 из 61
– Это точно! – почти выкрикнул Влад. – Рухнуло действительно в с е...
Некоторое время молчали. Первой нарушила тишину Настя.
– Наверное, сейчас я, по всем правилам хорошего тона, должна перед тобой извиниться. За вероломство. Но мне почему-то совсем не хочется этого делать. Ни капельки. Я не считаю себя виноватой.
– Ясный пень! Жена Цезаря вне подозрений, – не удержался от язвительной реплики Влад. – В том, что случилось, виновата банановая кожура на полу спальни царицы. Она, бедняжка, просто поскользнулась, да так неудачно, что член упавшего сверху придворного шута оказался у царицы точно между ног и вошел куда следует. Как тут было не растеряться?
– Ну вот, считай, что поговорили, – с заметным, как показалось Невскому, облегчением выдохнула Настя. – А сейчас просто отвези меня домой. Или мне лучше пешком? Здесь недалеко, дойду.
– Можно и пешком. Если хочешь. Но лучше на машине, – скрипнув зубами, Влад упал на водительское место и, повернув ключ в замке зажигания, запустил мотор.
Расставаясь, они не произнесли ни единого слова. Настя молча вышла, мягко прикрыв за собой дверцу, а Невский, устремивший стеклянный взгляд в ветровое стекло, даже не проводил девушку глазами. Когда хлопнула дверь подъезда, Влад плавно тронулся с места, выехал со двора на проспект и там остановился. Куда ехать и что делать дальше, он не знал. Внутри растеклась абсолютная пустота. Не осталось ни злости, ни обиды, ни тем более ревности. Все перегорело.
Влад взглянул на часы. Поздно, практически уже ночь. Куда можно заявиться в такое время? Только в кабак, домой или... в видеостудию. В заставленную техникой однокомнатную конуру с бронированной дверью, где уже несколько месяцев подряд круглосуточно обитал добровольно упорхнувший из родительского гнезда технарь Димка. Ровесник Невского, Димка был освобожден от армии по причине врожденного «косметического» дефекта: одна нога была на пять сантиметров короче другой. В этой жизни его, скромнягу-инвалида в ортопедических ботинках и очках с толстыми линзами, интересовала только радиоэлектроника. Работая в студии видеозаписи и получая приличную зарплату, Димка был почти счастлив, все свободное время проводя за радиопередатчиком и общаясь через эфир с такими же фанатами со всего мира. Закрутившись в водовороте событий сегодняшнего безумного дня, Влад совсем забыл про свой маленький, но отлаженный бизнес. На то, чтобы решить вопрос со студией, у него оставались сутки. Да и что тут решать? Закрывать прибыльное дело глупо. Самый разумный выход – оставить все, как есть. Передав Димке все нити управления бизнесом. Пусть занимается тиражированием дальше, берет себе вдвое большую зарплату, а оставшуюся прибыль каждую неделю отдает маме. Если на кого в этой жизни и можно рассчитывать, то именно на Димку. Он не обманет, если что – подсуетится, – а значит, насчет бизнеса можно не волноваться. Вот и отлично. Что еще остается? Машина. Вполне живая тарахтелка, после службы пригодится. Всех проблем – договориться с председателем гаражного кооператива на отстой тачки в одном из пустующих боксов, заплатив за два года вперед. За три не стоит. После разговора с тренером Влад не терял надежды воспользоваться его рекомендацией и «сдаться» на базе Северного флота кому-то из «правильных» покупателей. С красным или голубым кантом на черных погонах...
И, забегая вперед, можно сказать, что вооруженному недоступной для остальных призывников информацией Невскому это удалось. Совет Жоры Маленького «падать на цветных» пришелся как нельзя кстати. Влада, едва взглянув на его могучий торс, даже не взяли – «замели» в морпехи, едва он подошел к седовласому поджарому майору. Так он попал в базирующийся недалеко от Мурманска отдельный спецвзвод по охране особо секретного подземного объекта, расположенного в толще скалы, под сотнями тысяч тонн гранита. В абсолютной недосягаемости для разведспутниковой армады стран НАТО. Чем занимались на подземном заводе, Невскому, дослужившемуся к ДМБ до старшины, отцы-командиры никогда открыто не говорили. Но Влад, как и все их пацаны, давший в особом отделе подписку о неразглашении гостайны сроком на пятьдесят лет, конечно, догадывался. И даже пару раз собственными глазами видел «изделие номер семьдесят семь». На секретном объекте собирали грозное оружие – самонаводящиеся торпеды-убийцы, способные запросто отправить на дно подводный крейсер противника. Именно такая торпеда, разорвавшаяся в одном из пусковых аппаратов, несколько лет спустя станет причиной гибели русской атомной субмарины, за трагической судьбой членов экипажа которой и за ее последующим подъемом со дна Баренцева моря и буксировкой на базу с замиранием сердца следил весь мир. Сытым буржуям было от чего прийти в ужас: на борту затонувшей подлодки находились чудом не сдетонировавшие во время взрыва торпеды двенадцать атомных баллистических ракет.
Но все это случится потом. В другой жизни. И в совершенно другой стране. Мало похожей на ту раскачивающуюся, но пока еще огромную и сильную «империю зла», на защиту которой Невскому пришлось отдать два года жизни.
Глава третья
БАБУЛЯ САМЫХ ЧЕСТНЫХ ПРАВИЛ
Ноябрь 1990 года
Уход на гражданку своей поспешностью напомнил Владу его стремительный – правда, отнюдь не столь радостный – призыв. Невский, давно пребывающий в «чемоданном настроении», отбивший маме в Ригу телеграмму с датой своего прилета, подготовивший дембельский альбом и замаклаченную, мало сочетающуюся с уставом парадную форму с аксельбантами, должен был уйти на ДМБ только через пять дней, в будущий понедельник, но на вечернем разводе командир их отдельного спецвзвода майор Калганов, без затей именуемый пацанами просто Батя, сообщил, что в связи с шагающей по стране конверсией, грядущим закрытием охраняемого «объекта» и расформированием взвода им получен приказ командования ускорить демобилизацию личного состава, отправив всех до единого «стариков» к маме «на пирожки» в течение недели. Так что первая партия получит проштампованные военные билеты, проездные документы и деньги уже завтра утром. Следующая, как и планировалось, пойдет через пять дней. В первой – сержанты, командиры отделений и отличники БПП; в другой – «все остальные раззвездяи». Зачитав приказ, от которого личный состав взвода, наполовину состоящий из дембелей, пришел в неописуемый восторг, Батя понимающе ухмыльнулся, объявил построение законченным, козырнул и ушел в штаб. А опьяненные радостным известием морпехи поспешили в казарму – собирать вещи, мыться-стричься-бриться, гладить «парадку», чистить до блеска короткие сапоги и сдавать старшине казенные простыни, одеяла, подушки и матрацы. До самого утра в расположении взвода горел свет и стояла суета – покруче той, что была весной прошлого года, когда на Северный флот вдруг приехал сам генсек Горбачев. Тогда всего за сутки были выкрашены все заборы в округе, заасфальтированы все дороги, а на стоящих у пирса кораблях замалеваны обычной «шаровкой», вместо положенной радиопрозрачной краски, все облупившиеся локаторы и прикрывающие их защитные колпаки. Потом, когда Горбачев уехал, все это дерьмо «караси» сдирали наждачкой и красили заново, уже «как положено»...
Далеко за полночь, когда закончивший оформление документов Батя на своем командирском уазике уехал в Мурманск, к жене и дочкам, в расположении взвода остались лишь дежурный по части и старшина, бывший афганец. Влад, а с ним еще трое пацанов, «злодейски» проникли через окно в кабинет майора Калганова, где стоял единственный телефон с выходом на междугородную «восьмерку», на спичках быстро разыграли очередность и принялись звонить домой, будя сонных родственников и сообщая о своем внезапном «дембеле». Невский вытянул самую длинную спичку и вынужден был ждать, стоя на стреме, пока отзвонятся все остальные. Наконец дошла очередь и до него. Влад с гулко стучащим в груди сердцем набрал номер домашнего телефона и принялся ждать, считая гудки. Мама сняла трубку на пятом. Слышимость была такой идеальной, словно они находились через стенку друг от друга, а не на расстоянии в две тысячи километров.