Страница 41 из 136
На черный плащ, скользнув, тяжело упали две темно-рыжие косы.
Греттир остановил лошадь и слез на землю. Девушка с рыжими косами продолжала безмолвно сидеть в седле. Последние сомнения Греттира рассеялись.
– Святой Бернард! – воскликнул он, все еще не веря своим глазам. – Дианора!
Она подняла голову, отерла со щеки грязь рукавом и посмотрела в лицо ошеломленному Греттиру. И снова Датчанин не понял, узнали ли его.
– Какого черта тебя понесло во Владыкину Гору? – сердито спросил Греттир.
Дианора перевела взгляд повыше, на макушки деревьев.
– Отвечай, когда тебя спрашивают! – прикрикнул Датчанин. На нее это не произвело ни малейшего впечатления. Она молчала, чуть прикрыв глаза, потому что ветер дул прямо ей в лицо.
Неожиданно она заплакала. Греттир окончательно растерялся и понял, что впадает в ярость, – Прекрати реветь! – заорал он. – Господи милосердный, какая дура! Ведь тебя могли убить...
Она вся сжалась. Впервые Греттир заметил то, что она так долго скрывала. Страх. Она боялась датского рыцаря. Греттир скрипнул зубами.
– Куда тебя отвезти?
– Домой, – хрипло ответила девушка.
– В таком виде? – поинтересовался Греттир. – А что, сэр Гай извещен о твоих невинных прогулках по мятежным деревням? Кого ты там искала? Дианора покачала головой.
– Делайте со мной, что хотите, – вымолвила она. – Мне теперь все равно.
Греттир взгромоздился в седло и медленно двинулся в сторону Гнилухи. Он еще не придумал, как помочь девушке. В глубине души он тайно надеялся на то, что она, быть может, когда-нибудь полюбит его. И тогда он презрит ее происхождение и женится на ней. И в Датском Замке воцарится любовь на радость Бьенпенсанте.
Показались первые гнилухинские дома. Греттир направил лошадь к колодцу. Деревенские жители при виде всадника жались к стенам и заборам и низко кланялись. Греттир замедлил шаг возле уже покосившейся пустой виселицы – ее так и не убрали.
– Дианора! – окликнул он свою спутницу. – Смотри...
Девушка медленным взглядом окинула виселицу, затем посмотрела в горящее на ветру лицо Греттира.
– Виселица... Зачем вы мне это показываете? – Смотри, не отворачивайся! – Греттир стиснул ее плечо. – Здесь один из лесных бандитов хотел перерезать мне горло...
У нее дрогнули губы.
Греттир повернул лошадь к Ноттингаму, решив, что приютит девушку у себя и, быть может, приручит это дикое существо. Он уже рисовал себе приятные картины: вечер, камин, сладкое вино, голос Дианоры, поющий под тихое бряцанье струн, и ее благодарные глаза, обращенные на него, Греттира,..
Но не успел он проехать и нескольких ярдов, как откуда-то с небес донесся веселый голос:
– Посмотри, сын мой, вот едет норманн и везет с собой эльфа.
Другой голос, низкий и раскатистый, отвечал тоже из поднебесья:
– Воистину, отец мой, наши эльфы не для норманнских волчар.
Из ветвей раскидистого дуба захихикало, засвистело и заулюлюкало. Трудно было представить себе, что такие звуки издает только один человек. Греттиру чудилось, что в ветвях скрывается по меньшей мере дюжина бородатых и волосатых злодеев.
– Ха, сын мой, Господь обделил тебя умом, но не обидел чутьем на истину, – пророкотал первый голос. – А теперь ответь мне, отрок: не отбить ли нам эльфа у безмозглого норманна?
Дерево зашумело, и сверху прямо на дорогу спрыгнул великан со взъерошенными волосами и нечесаной бородой. В руках он держал длинный лук. Греттир остановил коня и оглянулся назад. Сзади он обнаружил внушительных размеров монаха с красной физиономией. Вооружен святой отец был изрядной дубиной.
– Ты кто такой, а? – поинтересовался монах, подбираясь к Греттиру сзади и бесцеремонно рассматривая его лошадь. – Вроде, мы с ним уже встречались, Джон?
– Вроде, – согласился Джон. – А вот за то, что ты похитил девушку...
Он угрожающе потянулся к кинжалу.
– Наши девушки не для таких, как ты, – сказал отец Тук.
– Наши девушки – невинные цветы, полевые, лесные, но никак не садовые.
Он протянул руки к Дианоре и бережно снял ее с седла. Грубой лапищей провел по ее щеке:
– Не бойся, дитя мое. Здесь тебя не обидят. Джон уже норовил стащить с седла Греттира и прирезать его, когда Дианора слабо пошевелилась на руках отца Тука и тихо сказала:
– Не трогайте его. Пусть идет с миром.
Джон и отец Тук обменялись недоуменными взглядами. Потом отец Тук пожал плечами и кивнул Джону, чтобы тот отпустил поводья лошади.
– Желание дамы да будет для нас законом. Ты свободен, норманн, но помни, кому обязан жизнью.
Греттир пустил лошадь галопом, не оглядываясь. Его душила обида.
Завидев лесных стрелков, хозяин трактира «Зеленый Куст» выскочил на порог и расцвел.
– Это ты, Тук, – сказал Тилли, – вот и молодец, что не забыл нас... А девочку ты совсем заморил, старый проходимец. – Он привстал на цыпочки и заглянул в лицо Дианоре, которая провалилась в забытье. – Какая она у тебя хорошенькая, пастырь народов... только немножко неумытенькая...
– Чем болтать, принес бы лучше горячей воды и чистого полотна... Это совсем не то, что ты думаешь, болван! – сердито сказал отец Тук.
– Боже мой, кровь! – возопил Тилли и мгновенно исчез за дверью. Отец Тук простонал:
– Теперь он станет распространять слухи о том, что я совращаю малолетних девиц... – Он склонился к Дианоре. Она приоткрыла глаза. – Детка, откуда ты?
– Я... шла к святому Сульпицию, – ответила она. – Если можно, добрый человек, доставь меня к отшельнику.
– Хорошо, хорошо, но не в таком же состоянии... – При чем тут мое состояние, – ответила она и, уже теряя сознание, тихонько простонала.
– Да, твое состояние тут явно ни при чем, – пробормотал отец Тук. Он прижал ее к себе и, толкнув дверь трактира ногой, вошел в комнату, сумрачную и пустую.
– Тилли! – крикнул отец Тук с Дианорой на руках. – Да где же ты?
Тилли появился в комнате, двигаясь спиной вперед. Он с усилием волок за собой из кухни огромную лохань с водой. Вода плескала на пол и заливала его кожаные башмаки. Почтенный хозяин, кряхтя, распрямился и, обратив к отцу Туку покрасневшее лицо, сказал деловито: