Страница 82 из 87
В октябре 1929 года "старый конспиратор" совершает непростительную ошибку, рассказывая о своей встрече с Троцким бывшим троцкистам – Радеку, Преображенскому, Смигле. Эти вчерашние лидеры троцкизма уже покаялись и стали служить Сталину, забыв прежние обиды и устремления.
Напутанный Радек посоветовал Блюмкину, сообщить о встрече с Троцким "вождю". Когда Блюмкин осознает последствия своей болтливости… он приходит в ужас. Он понимает, что его ждет неминуемая гибель потому, что кто-то из троих бывших оппозиционеров, посвященных в его тайну, обязательно донесет на него. Он даже пытается достать яд, чтобы в критическую минуту отравиться.
Впав в панику, Блюмкин не находит себе места и выбалтывает о своей встрече с Троцким своей любовнице и сослуживице по ОГПУ Любе Горской, которая немедленно сообщает о поступке Блюмкина своему непосредственному начальству. Вскоре Блюмкин сообщает Горской, что осознал свою ошибку и садится писать покаянное письмо в Центральную контрольную комиссию коммунистической партии, решив отдать себя на милость партийного суда. Однако этого письма он так и не отправил.
Узнав об авантюре Блюмкина, его начальник и покровитель – Трилиссер решил пока не предпринимать никаких действий в отношении Блюмкина. Однако тот принимает окончательное решение – бежать из столицы. Он изменил свою внешность – остригся и сбрил усы, отправил багаж на Казанский вокзал. Очевидцы вспоминали, что Блюмкин постоянно говорил, что на него охотятся чекисты, и что при себе он имел крупную сумму денег в долларах, на случай бегства за границу.
15 октября 1929 года Блюмкин решает перед бегством встретиться с Горской. Они вместе едут на вокзал, но поезда в Грузию отходили только на следующий день. Это была катастрофа… Горская уговорила Блюмкина спрятаться в ее квартире до утра. Блшмкин рассказывает ей, что решил на несколько лет уйти в подполье, а когда страсти "с троцкизмом" улягутся, возвратиться с повинной. Местом своего "подполья" он избрал романтическое Закавказье, где у него были старые связи.
Но Горская привела с собой коллег из ОГПУ. Пять месяцев назад, еще в начале их романа, Лизе Горской было рекомендовано руководством ОГПУ вступить в интимную близость с Блюмкиным и следить за ним, разыгрывая перед любовником тайную оппозиционерку, разочарованную в сталинском режиме.
И хотя Блюмкина предала Горская, троцкисты посчитали, что его выдал бывший оппозиционер и интриган Карл Радек, который отличался болтливостью. Когда Блюмкин рассказал Радеку о встрече с Троцким, Радек испугался и пригрозил Блюмкину доносом, если тот сам не придет с повинной к Сталину или в ОГПУ.
Есть предположение, что еще перед отъездом в Стамбул Блюмкин признался Радеку в том, что намерен встретиться с Троцким. После этого разговора Радек донес о возможной встрече Сталину. С этого времени за Блюмкиным было установлено усиленное наблюдение чекистов, которое как раз и успешно осуществляла агент ОГПУ Лиза Горская.
Весть об аресте Блюмкина ошеломила видавших виды чекистов и партийную элиту. Агабеков – непосредственный начальник Блюмкина, писал, что недоумевал, как Блюмкин, "признанный любимец Дзержинского, у которого столько друзей на высочайших постах", оказался под арестом. Очевидно, приказ о его аресте дал непосредственно Сталин. Сталин потребовал немедленного ареста авантюриста, допроса с пристрастием и скорого расстрела.
Перед своим арестом Блюмкин жил на квартире народного комиссара просвещения А. В. Луначарского, давнего, "не совсем" раскаявшегося троцкиста. По одной из версий ареста Блюмкина, он был арестован на этой квартире, но когда его чекисты усаживали в машину, попытался бежать: оттолкнул шофера и, сев за руль, погнал машину. В одном из узких переулков машину, которой управлял Блюмкин, блокировали машины ОГПУ. Блюмкину ничего не оставалось делать как пересесть в машину чекистов. "Как я устал!" признался, якобы, Блюмкин, когда машина подъехала к Лубянской тюрьме.
В бумагах Блюмкина было обнаружено инструктивное письмо Троцкого к оппозиции, в котором Троцкий предлагал организовать антисталинское подполье и наладить распространение в СССР троцкистского издания "Бюллетень оппозиции".
На первых допросах Блюмкин еще на что-то надеялся, шутил. Он рассчитывал на своих покровителей и свою удачу. Но после допроса с особым пристрастием, испытав кулаки и дубинки палачей, признался во всем…
На восемнадцатый день после своего ареста Блюмкин был приговорен к расстрелу, и приговор был немедленно приведен в исполнение. На Коллегии ОГПУ руководители этого ведомства Менжинский и Ягода голосовали за расстрел, а покровитель Блюмкина, начальник ИНО ОГПУ Трилиссер – против.
Троцкий предложил своим сторонникам на Западе поднять бурю протестов против расстрела "пламенного революционера" Блюмкина. "Дело Блюмкина должно было стать делом Сакко и Ванцетти левой троцкистской оппозиции", – писал тогда Троцкий. Однако этот призыв не получил отклика среди революционеров на Западе, хотя казнь Блюмкина стала первой казнью представителя коммунистической элиты в СССР. И знаменовала собой начало "большого террора" Сталина против оппозиционеров в партии, который унес сотни тысяч жизней членов ВКП(б).
Своего предсмертного письма перед казнью Блюмкин не оставил, погибнув с возгласом: "Да здравствует Троцкий!". За несколько лет до своей гибели он развлекался, посещая Бориса Савинкова в камере смертников. Существует предположение, что он, по заданию ОГПУ, даже написал предсмертное раскаянье бывшего террориста и готовил его мнимое самоубийство. Чужая трагедия тогда была только фарсом для агента "Живого".
Брат Блюмкина – Моисей, остался в Одессе, работал в газете. В 1924 году он не поделил со своим коллегой пишущую машинку и в ходе ссоры убил журналиста из револьвера, подаренного братом. Блюмкин младший тогда получил за убийство невинного всего четыре года, но заступничество брата сократило и этот срок до года. В 1930 году Моисей Блюмкин был арестован и расстрелян.
Яков Блюмкин, типичный истероид и "артист" провокаторского жанра, унес с собой в могилу множество государственных тайн. Он был одним из немногих "посвященных". Остается загадкой, почему этому болтливому и внешне несерьезному аферисту оказывалось такое доверие. Кем был на самом деле Блюмкин?
Скорее всего, он один из первых, кто еще в начале 1918-го, стал тайным агентом большевистской контрразведки и осуществлял постоянный надзор за элитой большевистской и левоэсеровской партий. Он знал очень многое и умел хранить тайны. А на поверхности были только эпатаж и бравада. Но преклонение перед Троцким, вера в его и свою исключительность сыграли с суперагентом злую шутку.
ПРИЛОЖЕНИЯ
Преступления без наказаний. Еще один аспект темы
Гражданская война оказалась широким полем деятельности для аферистов, наделенных неограниченной и бесконтрольной властью комендантов, комиссаров, чекистов и командующих всевозможными воинскими советскими формированиями.
В процессе работы над книгой мне попадалось множество материалов о злоупотреблениях милиции, ЧК, "красных" командиров, которые еще ждут осмысления и анализа историков. Тоталитарное общество, с самодавлеющей ролью государства, начало смиряться с бесконтрольностью карательных государственных систем.
В Одесском государственном архиве мне удалось обнаружить сенсационные материалы дела о хищении денег 3-й советской украинской армии женами советских командиров и партийных функционеров. Дело вел следователь губпарткома и контрольного отдела КП(б)У, однако добиться наказания виновных и даже их порицания следователю не удалось.
В сентябре 1920 г. некоего Е. Курфирста (Еремеева) обвинили в попытке совершить побег за границу, в Англию. При обыске у него были найдены крупные суммы денег в валюте и драгоценности. На следствии Курфирст, пытаясь снять с себя вину, обвинил жену командира И. Якира (в 1919 г. командир 45-й советской дивизии, командующий Южной группой войск 12-й армии) и жен других советских командиров в воровстве казенных денег.