Страница 8 из 87
Как сообщали политсводки, Дыбенко не снискал популярности в солдатских массах и не сможет вести за собой солдат. Он был не выборным командиром (как Махно), а "назначенцем" из Центра, скорее даже самозванцем. Захватив Мелитополь, он "столкнулся с ревкомом и компрометировал советскую власть, убив красноармейца". Он часто прибегал к расстрелам для ликвидации недовольства в армии. Приказывал расстреливать солдат даже за критические замечания в свой адрес.
Кстати, его брат – Федор Дыбенко, командир 42-й дивизии 13-й армии Южного фронта, убежденный анархист, – был буквально растерзан своими красноармейцами за необоснованные расстрелы подчиненных еще в марте 1919 года на станции Дебальцево. Но трагический конец брата ничему не научил Павла.
А. Коллонтай писала, что "к Павлу почему-то недружелюбное отношение" солдат. К тому же Дыбенко ориентировался на "промосковскую группу" в украинском руководстве и проводил политику русификации и централизации, что также не вызывало симпатий у солдат-украинцев.
Отношения Дыбенко с командующим фронтом Антоновым-Овсеенко становились все более натянутыми из-за нежелания комдива подчиняться. Дыбенко мечтал о большей самостоятельности и бесконтрольности. Ударом по его самолюбию была передача в состав 3-й украинской советской армии бригады Григорьева и переход на Южный фронт бригады Махно.
О бесчинствах, творимых воинством Дыбенко на местах, скоро узнали в Москве. Инспекция Льва Каменева докладывала, что "армия Дыбенко кормится сама" – грабит крестьянские хозяйства, а также захватывает эшелоны с углем и мануфактурой, фуражом и хлебом, которые направлялись с Юга Украины в Советскую Россию. На этой почве у Дыбенко возник конфликт с местными большевиками и Проддонбассом. В конце апреля 1919-го было решено создать следственную комиссию для расследования фактов задержки и разграбления эшелонов частями Дыбенко.
Над Дыбенко снова нависла угроза суровой кары. На этот раз за грабеж государственного имущества. Но темная туча прошла мимо. Месяц май выдался очень горячим для большевиков. Более грозные и важные события замелькали с калейдоскопической быстротой, и о "художествах" Дыбенко забыли.
В апреле 1919-го две бригады, оставшиеся под началом Дыбенко, прорвались через Перекоп в Крым и быстро захватили весь полуостров, кроме района Керчи. "Крымская операция" комдива была нарушением приказа командующего Украинским фронтом, согласно которому части Дыбенко должны были направиться в Донбасс для защиты этого района от наступления "белых" и ни в коем случае не "углубляться" в Крым, не растягивать фронт. Даже Ленин вмешался в стратегические вопросы и 18 апреля телеграфировал X. Раковскому: "Не разумнее ли его силами (Дыбенко. – Авт.) заменить Махно и ударить на Таганрог и Ростов".
Но Дыбенко решил не выполнять приказ командования и не прислушался к совету Ленина в надежде на то, что победителей не судят. Он частенько рисковал, особенно чужими жизнями. В итоге все произошло, как предвидел командующий фронтом: через месяц после отказа Дыбенко защищать Донбасс "белые" прорвались в шахтерский регион и, пользуясь малочисленностью противостоявших им войск, вышли в тыл советскому фронту. Этот прорыв привел к оккупации Советской Украины "белыми" в августе – декабре 1919 года.
Но в апреле 1919-го Дыбенко чувствовал себя триумфатором и "крымским удельным, князем". В начале мая он провозглашает создание Крымской советской армии (9 тысяч солдат), которая не подчинялась Украинскому фронту.
В мае Украину всколыхнуло направленное против большевиков восстание атамана Григорьева, бывшего подчиненного Дыбенко. Дыбенко не спешил посылать части Крымской советской армии против мятежного атамана. Из Центра даже звучали угрозы объявить Дыбенко вне закона в случае неисполнения приказа о направлении войск против Григорьева. Но он не спешил, да и восстание было неожиданно легко подавлено за две недели…
Тогда же, став военным диктатором Крыма, Дыбенко создает "под себя" Крымскую Советскую Социалистическую Республику в составе РСФСР и приглашает на роль "свадебного генерала" главу правительства Крыма (СНК КССР) брата Ленина – Дмитрия Ульянова. Он счел, что это назначение обеспечивает ему защиту самого Ильича и оправдание самоуправства. Себя Дыбенко провозгласил Наркомом военных и морских сил Крыма, председателем Реввоенсовета Крыма, командующим Крымской армией.
Вернувшаяся к "победителю" Александра Коллонтай была назначена начальником политуправления Крымской армии, но фактически стала "крымской царицей" и курировала все идеологические и политические вопросы. Военная диктатура Дыбенко в Крыму получила название "дыбенковщина" и снискала недобрую славу. Функции Советов и даже руководящих партийных органов были сведены на нет. Л.Д. Троцкий, заявив, что в Крыму красноармейские части "заражены дыбенковщиной", прекратил их снабжение.
Клеймо "дыбенковщина" характеризовало режим полутирании – полуанархии полубандитизма в советской Крыму 1919 года. Жестокий террор дополнялся спекуляцией и грабежами. Права крымских татар ограничивались, а их национальные лидеры преследовались.
Дыбенко знал только один метод убеждения – расстрел. Он приказывал расстреливать служащих за уход с места работы, расстреливал "распространителей слухов" и "паникеров".
Коллонтай комментировала эти события в своем дневнике: "Паша проявился как недисциплинированный, самолюбивый, вспыльчивый тип". Но ее строгие выводы были сделаны не только на основании анализа деловых качеств "орла". Влюбчивый Дыбенко соблазнил молоденькую секретаршу, что состояла при Коллонтай и была ее наперсницей. Коллонтай, вне себя от ревности, вновь решает порвать с Дыбенко "навсегда". Она уезжает в Харьков, к "старым товарищам", которые пристроили ее на пост наркома пропаганды Советской Украины.
"Царство" Дыбенко просуществовало недолго. Уже в середине июня 1919 года стало ясно, что Крым не удержать. Наступавшие белогвардейцы, захватив Мелитополь, в любой момент могли отрезать Крым от советской территории. Высадившийся в Коктебеле "белый" десант под командованием генерала Слащова смял оборонительные порядки советских войск на Керченском перешейке, открыв путь отрядам Деникина на Севастополь и Симферополь.
20 июня 1919 года началось паническое бегство органов советской власти и армии "красных" из Крыма в направлении Перекоп – Херсон. Отступавшие к Херсону части Дыбенко сократились вдвое вследствие дезертирства. Оставшиеся были настолько деморализованы, что бежали с поля боя перед одним казачьим полком, сдав "белым" Херсон. Дыбенко потерял все – Крым и свою армию, которая приказом от 21 июня переформировывалась в Крымскую стрелковую дивизию.
В июле части Дыбенко пытаются вернуть захваченные "белыми" Екатеринослав. Командующему удается поднять остатки своей "армии" в контрнаступление. Но взять город и удержать его эти части уже были не в состоянии Забыв старые обиды, к Дыбенко тогда обратился Махно, прося прислать патроны и установить общий с "красными" фронт. Поставленный большевиками вне закона, батька Махно со своим трехтысячным отрядом продолжал сдерживать наступление "белых" на правом берегу Днепра, у Екатеринослава.
Агенты советского информационного отдела 14-й армии докладывали, что даже Азовско-Черноморская флотилия, располагавшаяся по Днепру, "находилась в веденье Махно", в частях чувствуется "идейная тяга к батьке Махно". На сторону Махно тогда перешло несколько тысяч солдат из дивизии Дыбенко, экипажи двух бронепоездов.
Дивизия Дыбенко, которая вскоре вместо Крымской стала называться 58-й, бежав из-под Херсона, окопалась в Николаеве. В этом городе Дыбенко решает установить личную диктатуру. По сообщениям местного исполкома Советов, Дыбенко и его штаб "воюют" с властями, с коммунистами и пытаются грабить город.
Но на этот раз коммунисты изловчились и арестовали дебошира-комдива. Четыре дня он просидел в заключении, вновь ожидая расстрела за свои злодеяния. Некоторые части его дивизии переходят в Повстанческую армию батьки Махно и воюют уже не только с "белыми", но и с "красными".