Страница 79 из 87
В марте 1920 года Блюмкин возвращается в Москву, где его ждет новый взлет… Его зачисляют слушателем Академии Генерального штаба Красной Армии на факультет Востока, где готовили работников посольств и агентуру разведки. Занятия в Академии были изнуряющими. Учебный день продолжался с девяти утра до десяти вечера: студенты должны были овладеть несколькими восточными языками, приобрести обширные военные, экономические, политические знания.
Учебе Блюмкина мешают периодически охватывающие его страхи. Ему кажется, что эсеры-террористы вот-вот приведут в исполнение свой прошлогодний приговор
В то же время, очевидно по заданию ЧК, Блюмкин пытается проникнуть в руководство Союза максималистов. Но их лидеры потребовали от него оправдать свое прошлое перед межпартийным судом. Этот товарищеский суд возглавил А. Карелин – бывший член ВЦИКа РСФСР, мистик, лидер российских анархистов-коммунистов. Суд над Блюмкиным тянулся две недели, однако он так и не вынес окончательного решения.
На вопрос "Был ли Блюмкин провокатором или предателем?" ответ был весьма двусмысленным. Суд "не установил, что Блюмкин не предатель". Участники расследования – анархисты, левые эсеры, максималисты, боротьбисты – практически признали, что Блюмкин провокатор.
Итак, молодой студент военной академии, агент ЧК, имеющий всегда достаточно денег, чтобы кутить в московском "Кафе поэтов", заводит широкие знакомства в литературных кругах Москвы. Дело в том, что по заданию ЧК Блюмкин занимается слежкой за полуанархическим миром богемы, в котором пьяный Сережа Есенин переворачивал столики кафе, а Володька Маяковский восхищался батькой Махно. Частенько поэты пили и ели на деньги Блюмкина. После чего они становились доверчивыми и признавали Блюмкина "за своего". Татьяна Сац, к которой Блюмкин сватался, характеризовала его, как "человека театрального действия".
По воспоминаниям поэта Владислава Ходасевича, Есенин как-то привел в круг богемы Блюмкина в чекистской кожаной куртке. Как всегда, поэт Сергей Есенин стремился поразить окружающих дам… Кивая на Блюмкина, Есенин предложил экзальтированной даме: "А хотите поглядеть как расстреливают в ЧК? Я это вам через Блюмкина в одну минуту устрою". Так поражал дам наш тончайший лирик.
В скорости Есенин сам оказался в роли жертвы Блюмкина. За год до гибели поэта, находясь в Закавказье, "добрый малый", приревновав свою жену к Сергею Есенину, стал угрожать поэту пистолетом. Угроза расправы была столь реальной, что поэт поспешил покинуть Тбилиси.
Известно, что Есенин покончил жизнь самоубийством в гостинице "Англетер" в конце декабря 1925 года. Но есть и другая версия его смерти: поэта убили чекисты под руководством вездесущего Блюмкина на секретной квартире ЧК, после чего труп перетащили в гостиницу, инсценировав самоубийство. Даже известные предсмертные стихи Есенина, про которые говорили, что они написаны кровью, возможно, написал от имени поэта Блюмкин, который сам часто пописывал…
Так или иначе, Блюмкин преследовал своей дружбой Есенина и Маяковского и был одним из учредителей полуанархической поэтической "Ассоциации вольнодумцев", завсегдатаем круга имажинистов.
Ближе всех Блюмкин сошелся со "слабеньким" поэтом Сандро – Александром Кусиковым. Блюмкин несколько раз вызволял Есенина, Сандро и его родственников из цепких лап ЧК. Блюмкин тогда подписал "исторический документ" о том, что он "берет на поруки гражданина Есенина и под личную ответственность ручается, что он до суда и следствия не скроется…". Такое же "поручительство" Блюмкин подписал и в отношении Кусикова. Этому поэту очень повезло. Он в 1921 выехал в Германию и умер своей смертью в Париже в 1977 году.
О наивные поэты! Им приходилось баловаться под присмотром "доброго малого" Блюмкина – "няни" из ЧК.
Летом 1920 года Блюмкин участвует еще в одной громкой авантюре, на этот раз межгосударственного уровня. С помощью советской военной и материальной помощи на севере Ирана создается местная самопровозглашенная Гилянская Советская республика с центром в городе Решт. Поначалу ее возглавляет Совет Народных Комиссаров, во главе с националистическим деятелем Кучук-ханом. При участии Блюмкина это "революционное правительство" было свергнуто, и власть перехватил Эхсануллы – хан, которого поддержали местные "левые" и коммунисты.
После переворота, Блюмкин становится комиссаром штаба Гилянской Красной Армии, членом только что образованной компартии Ирана. Участвуя в боях, Блюмкин руководит обороной города Энзели от наступавших войск шаха Ирана. Он контролирует не только военные силы этой республики, но и пытается активно вмешиваться в ее внутренние дела. Как делегат от Ирана он приезжает на Первый съезд угнетенных народов Востока, который большевики созвали в Баку. Через четыре месяца пребывания в "экзотической командировке" Блюмкина отзывают в Москву.
Вызывает удивление, как часто Блюмкина, по заданию ведомств Дзержинского и Троцкого, отправляют в "горячие точки". Он был вынужден постоянно прерывать учебу и исчезать из столицы. В конце 1920 года его отправляют в Крым с новым секретным поручением. На этот раз он – организатор не одиночного убийства, а уничтожения тысяч безоружных людей.
Тогда, после разгрома армии Врангеля в Крыму, сдались в плен или "прошли регистрацию" тысячи "белых" офицеров, которым главком Михаил Фрунзе обещал жизнь. Троцкий, напугав советское руководство тем, что "сорок тысяч лютых врагов революции" будут предоставлены сами себе в Советской России, добился уничтожения находившихся в Крыму офицеров.
Для руководства "процессом" из Москвы приехали "специалисты": Бела Кун, Землячка и Блюмкин. Об участии Блюмкина в уничтожении офицеров в Крыму имеются только отрывочные сведения. Очевидно, он выехал в Крым 25-28 ноября 1920 года как "контролер-проверяющий" исполнение указаний Троцког о полном уничтожении офицерства в Крыму. Пробыл он там всего несколько недель, участвуя в массовых расстрелах, о чем не раз рассказывал своим знакомым. "Кровопускание" в Крыму в конце ноября – декабре 1920-го – одна из самых страшных страниц в истории гражданской войны. По разным данным, от 50 до 100 тысяч человек было казнено в Крыму. Путем облав и "регистрации" офицеров и чиновников были арестованы десятки тысяч человек, обреченных на истребление. Уничтожались раненые и больные офицеры в лазаретах, врачи, священники, выявленные помещики, буржуа и их семьи, махновцы, что штурмовали Крым. Только в Севастополе и Балаклаве было казнено более 20 тыс. человек, в том числе и рабочие, что помогали эвакуации "белых". Уничтожались женщины, старики, подростки. В севастопольских садах на деревьях были повешены десятки обладателей "белой кости". Л. Троцкий говорил: "Крым это – бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит".
В 1921 году Блюмкин, 'еще слушатель академии, часто командируется на подавление восстаний голодных, ограбленных государством крестьян, чьи выступления трактовались властью как "политический бандитизм". Начальник штаба 79-й бригады, а позже – комбриг, он планировал и осуществлял карательные акции против восставших крестьян Нижнего Поволжья. Затем его, как "специалиста", "перебрасывают" на подавление Еланского восстания и восстания атамана Антонова на Тамбовщине. О подавлении этого восстания мы уже упоминали в очерках о Котовском и Дыбенко. Через "кровавый пир" карательных акций против тамбовцев прошли Тухачевский, Антонов- Овсеенко и многие "славные" советские командиры гражданской. Осенью того же года Блюмкин уже командует 61-й бригадой, направленной на борьбу против войск барона Унгерна.
В годы учения в Москве Блюмкин развернул бешеную деятельность, не только участвуя в жизни окололитературной, политической, но и повсюду ища высоких покровителей. Он делал ставку на Льва Троцкого, который в 1919-1923 годах был второй фигурой в государстве, предполагаемым наследником Ленина. Уже в 1921 году прослеживаются первые серьезные контакты между "демоном революции" и прытким молодым чекистом.