Страница 23 из 87
В начале декабря 1918 года отряды Григорьева, действовавшие против войск гетмана, вторглись в земли Причерноморья со стороны Вознесенска и Жмеринки. Против пяти тысяч наступавших повстанцев гетманцы смогли выставить только 545 человек. Этот заслон был опрокинут, и Григорьев вплотную подошел к Николаеву. 9 декабря он прислал местной власти ультиматум, требуя сдачи оружия, освобождения арестованных повстанцев, вывода из города военных формирований. Наступление григорьевцев на Юге имело не только стратегическое, но и политическое значение.
Уже 13 декабря были разгромлены сводные отряды гетманцев, "белых" и немецких солдат у станции Водопой, на окраинах Николаева. По договоренности с немецким командованием, представлявшим немецкий гарнизон города, войска Григорьева вошли в Николаев.
В воззвании к немецким солдатам атаман предлагал им быструю эвакуацию с Херсонщины в Германию. "Иду на вас, – сообщал атаман. – Оставьте оружие и город, и я без всяких перепонов пропущу вас в Германию. В противном случае атаман обещал: "… я вас разоружу, и наши бабы через всю Украину дубинами будут гнать вас до самой Германии". Интересно, что подобные угрозы тогда подействовали, и англо-французские войска не решились вступить в открытый бой против крестьянской стихии.
Захватив Николаев, Григорьев стал хозяйничать в городе от имени Директории УНР. В городе воцарился хаос многовластия – атамана Григорьева, правительственного комиссара УНР, городского Совета. Вскоре сборная херсонская дивизия атамана Григорьева (6 тысяч человек, сведенных в 4 пехотных и один конный полки), входившая в Южную группу войск УНР атамана Грекова, овладела большим районом Юга Украины.
Однако Григорьеву так и не пришлось стать "царем Лукоморья" (Лукоморье – раннесредневековое название Северного Причерноморья, побережья от устья Дуная до устья Днепра). Во второй половине декабря 1918 года, франко-английские интервенты, при содействии белогвардейцев, развернули интервенцию на Юге Украины.
Интервенты, в основном французские, греческие, сербские, английские, итальянские войска, повели борьбу против Украинской республики, изгнав украинскую власть и ее войска из Одессы. Директорию УНР интервенты рассматривали как "большевиков", отвергающих частную собственность, и как нестабильную власть, неспособную к управлению краем, которая потакает анархии, что приводит к хаосу. В союзе с армией Деникина интервенты планировали захватить Украину и создать на ее территории базу для похода на Москву для воссоздания "единой и неделимой России".
Интервенты продвинулись внутрь Украины на 100-150 километров, с боями вытеснив отряды атамана Григорьева из Николаева, Бирзулы, Колосовки, а затем и Херсона. В боях за Николаев против Григорьева воевали немецкие солдаты, подстрекаемые Антантой, белогвардейцы и английский крейсер "Консербери".
Во время празднования Нового, 1919 года, григорьевцы снова "наведались" в Николаев, принудив находившиеся там отряды сдаться. Командование украинской армией поручило дивизии Григорьева защищать участок фронта в 120 километров и провести наступление на Херсон, где оборонялись белогвардейцы. Десять дней шли ожесточенные бои за Херсон, в результате которых город оказался в руках дивизии Григорьева.
Став фактическим диктатором большого района с городами Херсон, Николаев, Очаков, Апостолово, Олешки, "пан атаман" почувствовал себя "крупной политической фигурой" и решил говорить с киевским правительством на языке ультиматумов. Он требует от правительства УНР ни много ни мало должность военного министра. Это требование осталось без ответа: хотя атаману и дали для "успокоения" еще и гражданскую должность комиссара (управляющего) Александрийским уездом.
Атаман постоянно пререкается с киевским правительством, подчеркивая свою независимость, отправляет свои отряды против соседней петлюровской дивизии полковника Самокиша и независимой армии "левого" батьки Махно. Демонстрируя свои "правые" взгляды, Григорьев, входит в сговор с "левыми" партией украинских эсеров-боротьбистов, которые открыто критиковали Петлюру и заигрывали с большевиками. В то же время высказывания Григорьева типа: "Коммунистов надо резать", угрозы кровавой расправы с бастующими рабочими Харькова выдают в нем сторонника "правой военной диктатуры". Но от Петлюры он требует прекратить всякие переговоры со странами Антанты и возобновить с ними войну за Причерноморье.
Чтобы разобраться в целях и характере движения, возглавляемого Григорьевым, в январе 1919-го на встречу с ним, на станцию Раздельная, прибывает Симон Петлюра. И хотя Григорьев уже искал возможности заключить союз с большевиками, хитрый атаман продемонстрировал полную лояльность за две недели до измены.
Надо отметить, что войска Директории с января 1919 года против интервентов не воевали. Только григорьевцы, которые, не согласившись с оккупацией Причерноморья французами и не учитывая политических реалий, продолжали против них партизанскую войну.
Григорьев тогда хвастливо заявлял, что возглавляет 117 партизанских отрядов, объединённых в Херсонскую дивизию. В то время отряды Григорьева были главной военной силой Центроревкома левых украинских эсеров-боротьбистов. Григорьев был военным комиссаром Центроревкома и заявлял частенько, что "у нас движение исключительно левоэсеровское".
Он был не доволен переговорами своего командира – атамана Грекова с французами, а также отстранением от власти "левого премьера" Винниченко и утверждением Петлюры лидером Директории, созданием "правого" правительства УНР. Его оппозиционные настроения подогревали украинские левые эсеры, активисты, боротьбисты, борьбисты и левые эсдеки, отрешенные Петлюрой от власти.
В январе 1919 года Григорьев понял, что Директория УНР не в силах удержать власть на всей территории Украины. В течение января Красная Армия захватила почти все Левобережье, за исключением Донбасса.
25 января Симон Петлюра приказывает Григорьеву войти в состав Юго-восточной группы армии УНР, куда, помимо его дивизии, включалась дивизия Гулого-Гуленко. Эти соединения должны были быть готовы к выступлению на фронт против белогвардейцев восточнее Александровска и Павлограда, где с середины декабря 1918-го петлюровцы вели бои с "белыми". Именно здесь, в гуляйпольских степях, царила полная неразбериха. Александровск прикрывал от "белых" Махно, который тогда враждебно относился к Директории. Григорьев не хотел выступать против "белых" – очень сильного противника, и в то же время он опасался входить в район, контролируемый Махно, боясь конфликта с "батькой" и крестьянством всего района. Атаман предпочел игнорировать приказ…
Григорьев решил действовать самостоятельно, посчитав, что "сам себе атаман". Он не выполнял приказы штаба армии Украинской народной республики, сам распоряжался всеми трофеями, а иногда просто грабил государственное имущество. "Сердитые" телеграммы из штаба Петлюры только вызывали протест атамана. Он отвечал своим критикам, что крестьяне "ждут меня всегда, как Бога", а для немецких колонистов он "звезда спасения", "такой дисциплиной, как у меня, нет ни в одной части". Серьезно озлобила Григорьева и телеграмма петлюровского командира корпуса Осмолова, в которой последний упрекал атамана в "регулярных" грабежах, незаконных реквизициях и требовал немедленно прекратить их.
Григорьев же постоянно заявлял, что в его частях за мародерство, бегство с позиций следовал расстрел, а за невыполнение приказов – "25 шомполов и изгнание из отряда". Но все это были очередные выдумки пьяного атамана. Он пригрозил Директории УНР: если обвинения, упреки и угрозы в его адрес не прекратятся, то "я вернусь домой и распущу весь отряд. Тогда приказуйте себе, сколько хотите…" Слабость Директории УНР давала шансы Григорьеву стать ее политическим, а впоследствии и военным оппонентом.
29 января 1918 года атаман, прослужив менее трех месяцев Директории, решается на измену и отсылает в штаб украинских войск такое заявление: "В Киеве собралась атамания, австрийские прапорщики резерва, сельские учителя и всякие карьеристы и авантюристы, которые хотят играть роль государственных мужей и великих дипломатов. Эти люди не специалисты и не на месте, я им не верю и перехожу к большевикам". Он призвал Запорожский корпус войск УНР присоединиться к перебежчикам от Директории. Но командиры корпуса не последовали примеру Григорьева и уже через три дня повернули штыки против предателей. Вплоть до апреля 1919 года Запорожский корпус сдерживал распространение григорьевщины на запад от Елизаветграда.