Страница 33 из 76
- Мам, я писать хочу!
- Ну пошли-пошли, - сказала мать поднимаясь, и растирая на ходу заспанное лицо. Ее муж проснувшись только поднял голову, посмотрел им вслед. Зевнув иранец поднял шторку и выглянул наружу. По прежнему ничего не было видно, самолет шел в сплошном "молоке", превратившим ночь в серую, киселееобразную субстанцию. Он уже хотел закрыть шторку, когда внезапно увидел проявившиеся совсем рядом, параллельно курсу Боинга габаритные огни самолета. Без сомнения это был МиГ двадцать девятый, уж его то огни и их расположение иранский пилот не мог спутать ни с чьими другими.
"Что он тут делает?" - удивился иранец, с беспокойством наблюдая за маневрами самолета сопровождения. А тот покачал крыльями и исчез в сером вареве непогоды.
Новоиспеченный летчик-истребитель не знал, что этот же вопрос уже десять минут занимает все руководство Иракских ПВО. Самолет-нарушитель вторгшийся с севера упрямо летел вглубь территории Ирака не отвечая на запросы с земли и не реагируя на огни поднятых в воздух перехватчиков. Судя по курсу самолет летел точно на Багдад.
- Кто бы это не был, мы должны выполнить свой долг перед страной, сказал командующий ПВО и оглянулся по сторонам. Офицеры в одинаковых оливковых мундирах и черных беретах согласно кивнули головой. Прошептав первые слова молитвы генерал провел ладонями по лицу и уже твердым голосом продиктовал в микрофон.
- Шестой, нарушителя уничтожить!
Через тридцать секунд первая ракета разнесла борт Боинга, а вторая отрубила ему левое крыло. Уже в падающих обломках самолета взорвалась и та небольшая коробка, пристроенная на борт с косвенной помощью любвеобильной Вали. Сама она в этот момент мирно спала в своей постели, и снился ей как раз этот самый смешной, до чертиков темпераментный потный парнишка в странной армейской форме салатного цвета.
Уничтожение мирного самолета да к тому же с таким составом на борту вызвало громадный конфликт между Ираном и Ираком, через неделю переросшим в открытое военное столкновение. Снова на границе между двумя странами загрохотали пушки, армии, уже готовые выступить на общего врага ислама начали уничтожать друг друга.
В свое время при личной встрече с Маккреди Сизов долго не соглашался способствовать американцем в задуманной им операции.
- Ты пойми, мы их обучили, мы за них отвечаем! - твердил он президенту.
- Но ради общего дела!
- Да не надо мне это! Подумаешь, потреплют твоих жидов, не велика потеря! А если у нас перестанут готовить летчиков, значит перестанут покупать и самолеты.
- Ну хорошо, мы сделаем так, что ни кто ни чего не заподозрит.
- Ерунда! Так не бывает.
В конце концов за содействие в этой операции Сизов выбил из своего американского коллеги кредит в два миллиарда долларов. Эта и была цена восмидесяти двух человеческих жизней.
В это же время девять американских летчиков-инструкторов под разными предлогами были отозваны из Аравии в США и больше уже в Эр-Рияд не вернулись. Десятый заупрямился. Родных в Штатах у него не было, а в Аравии ему нравилось. Циммерман решил что не стоит ввязываться в дискуссию с инструктором, а тем более натравливать на него своих людей. Он переслал личное дело летчика коллегам в "Моссад". Через неделю упрямца нашли в своем номере с простреленной головой. Все это очень походило на самоубийство.
ЭПИЗОД 32.
Директор ЦРУ Майкл Циммерман внешне походил на протестантского пастора мормонской его ветви, высокий, худой, с длинным, благообразным лицом скряги и ханжи. Он и одевался похоже, в неизменном черном пиджаке строгого английского покроя, и не менее классическом черном галстуке. Вместе с тем это был очень живой и остроумный человек, имеющий своеобразную манеру общения, основанную на контрасте внешней невозмутимости и черного юмора. Но сегодня Циммерману было не до шуток, задача, что предстояло решить его ведомству представлялась самой сложной за последние годы.
- Как же нам подобраться к этому недоношенному пакистанскому Наполеону? - сказал Циммерман, рассматривая большую фотографию генерала Ага уль-Хака. Фил Олби, начальник отдела стратегических разработок, правая рука и глава мозгового штаба ЦРУ, лишь пожал плечами. Пять человек из его отдела, группа специалистов по Ближнему Востоку, так же молчала.
- Давай еще раз подумаем что мы сможем сделать, - со вздохом решил Циммерман. - Политическая и экономическая ситуация в Пакистане такова, что о перевороте не стоит и мечтать.
- Да, положение в стране более чем стабильно. Экономика, финансы - все в норме. Среди генералитета сейчас ни кто не претендует на его кресло, подтвердил Олби.
- Он что, в самом деле такой страшный человек? - спросила Кэтрин Оппенгеймер, единственная соропятилетняя женщина в этой группе. В штат она попала не так давно, лишь год назад, поменяв кресло ученого востоковеда на жесткий стул аналитика ЦРУ. - Внешне он даже очень ничего. Этакий восточный Кларк Гейбл.
- Типично женский взгляд на проблему, - пробормотал себе под нос Олби, но потом продолжил уже серьезно. - Увы, мы достали его стратегические разработки на будущую войну с Израилем, наши генералы проанализировали их и пришли в ужас. Этот не остановится ни перед чем. В случае неудачи основного прорыва генерал хочет применить тактическое ядерное оружие. Пока против этого выступает генштаб, в основном египетский маршал Дауд Амир. Но Ага уль-Хак очень волевой человек, до сих пор он начинает день по графику Форт-Брега - зарядка, десятикилометровый кросс, полоса препятствий. А ведь ему уже сорок семь.
- Потрясающе! - подняла вверх брови Кэтрин. - Представляю какой он в постели.
- Да, но давайте все же вернемся к тому, как нам попытаться его вывести из игры, - сказал Циммерман. - Какие у генерала намечаются международные контакты?
- На ближайшие полгода не запланировано ни одной поездки с официальными визитами,- доложил Вилли Мэнфорд, высокий мужчина с зачесанными назад сивыми волосами. - Самолетам в последнее время он не доверяет, особенно после истории с тем иранским Боингом, летает редко, и очень неохотно пользуется вертолетом.
- А как же он общается с штабом объединенных войск? - удивился Циммерман.