Страница 17 из 94
немцев на войну. Отсюда следует вывод, что, если бы во главе партии и государства с самого начала 30-х годов был бы не И. В. Сталин, а кто-либо иной, верный марксизму-ленинизму человек, настоящий коммунист, войны 1941 - 1945 годов, названной Великой Отечественной, вообще бы могло не быть!
Маршал Г. К. Жуков правильно пишет об общей отсталости нашей страны перед войной по сравнению с Германией. Но даже при той отсталости, том наличии войск в пограничных округах, вооружения и боеприпасов война могла бы развиваться совсем по-другому. Не были бы немцы ни на Волге, ни на Кавказе, и не было бы, конечно, 20 миллионов потерянных жизней. Почему, зная уже за 10 дней о дне и часе начала войны, не привели в боевую готовность войска на границе? Этого, как пишет Г. К. Жуков, не хотел И. В. Сталин, но сам-то начальник Генерального штаба Г. К. Жуков что в это время делал? Палец о палец не ударил, чтобы хоть за три дня сделать в пограничных округах то, что сделал, не ожидая ни команд, ни указаний, командир одной из дивизий (если не ошибаюсь, 41-й стрелковой дивизии) под городом Рава-Русская: собрал дивизию в кулак, раздал боекомплект, закопался в землю, и немцы были уже на Днепре, а Рава-Русская еще держалась!
Г. К. Жуков даже не сделал то, что сделал адмирал Кузнецов, который вечером 21 июня объявил флотам готовность No 1 и приказал открывать огонь безо всякого предупреждения, если появится противник [Передача директивы о приведении войск приграничных округов в полную боевую готовность закончилась в 0 часов 30 минут 22 июня 1941 года. Однако проводная связь во многих местах была нарушена немецкими диверсионными группами]. А войска на границе все ждали указаний: стрелять или не стрелять. Генеральный штаб, как известно, в течение первых суток войны дал три совершенно противоположные директивы. И последняя - "перейти в наступление и отбросить врага за границу" - говорила о том, что Генштаб не знал ни о положении противника, ни о положении своих войск на границе, далек был от реальной ситуации и потерял управление войсками (как бы ни пытался генерал Штеменко доказать обратное в своей книге).
Да, три дня могли изменить ход всей войны. Может быть, на ЭВМ будущих поколений, введя в них все возможные в те дни варианты (если сохранились архивы), "проиграют" несовершившиеся события. Если бы были использованы хотя бы эти три дня, немцы дальше линии Нарва - Псков - Витебск - Орша Днепр не продвинулись бы.
И не было бы столько погибших, мук и страданий народа, долгих четырех лет войны. Так что если подходить к рассмотрению и оценке событий тех дней с позиций "нового мышления", то И. В. Сталина нужно было бы судить после войны как преступника. А мы сотворили себе кумира...
21 марта 1987 г.
А. С. Титов, подполковник-инженер
в отставке, инвалид войны,
ветеран труда, г. Бобруйск
ВОЙНА НЕ БЫЛА
ВНЕЗАПНОЙ
Перед войной я служил в Зябайкальском военном округе. В конце 1940 года мы отрабатывали вопросы погрузки танков на железнодорожные платформы. В японских газетах появилось сообщение о том, что части Красной Армии перебрасываются с Дальнего Востока на Запад. Опровержение ТАСС сообщало, что это не соответствует действительности. А в действительности нам доставили фанеры в достаточном количестве, и мы на каждый танк и другую боевую технику делали фанерные ящики без днища и крыши. При погрузке танков на платформы мы закрепляли танки, ставили фанерные ящики, накрывали танковым брезентом, и получался на платформе большой прямоугольник. Так мы тренировались всю зиму и часть весны 1941 года. В конце апреля всех офицеров собрали в Доме Красной Армии. Перед нами выступил командир 17-й танковой дивизии полковник Корчагин, который заявил: "Товарищи командиры, мы с вами едем в длительную правительственную командировку, куда и на сколько - л не знаю. Семьи к вам приехать не смогут, адрес ваш будет полевая почта. Вы не сможете сообщить семьям, где находитесь, так как военная цензура зачеркнет все лишнее.
Поэтому, чтобы семьи не волновались и не остались без денег, оставьте им денежные аттестаты".
1 мая мы погрузили танки, все установили и закрепили как положено, эшелон отправился в путь. Так началось наше передвижение на запад. На станции Иркутск нас задержали минут на 30 - 40, и за это время туда прибыло 9 таких эшелонов. Это двигалась на запад вся 16-я армия. Гдето между станциями Тайшет и Зима наш эшелон остановили для принятия пищи. И откуда только взялись люди, как изпод земли выросли женщины и дети, которые с плачем разыскивали близких и родных. Они причитали: "Родненькие, вы едете на войну!" Даже простые смертные знали, что скоро будет война.
Если речь идет о последних предвоенных днях, то надо спросить с С. К. Тимошенко и Г. К. Жукова, почему они так долго писали директиву войскам и никаких команд западным округам не дали, чего не произошло с ВМФ: Кузнецов предупредил все флоты и флотилии. И почему для западных округов нападение фашистов явилось неожиданностью?
Простите меня, за что же тогда Павлов, Кирпонос и другие получали деньги? За княжение и за то, чтобы постоять на трибунах во время наших праздников? Какие им еще нужно было давать указания?
В мае 1942 года под Харьковом немцы окружили почти пять наших армии [Окружены были 6-я, 57-я армия, часть 9-й армии и оперативная группа генерала Л. В. Бобкина. - См.: Жуков Г. К,. Воспоминания и размышления, т, 2, с. 70] и основную массу войск бросили на Сталинград и Кавказ. Фактически перед ними не только не было сплошного фронта, но и достаточного количества наших войск на отдельных направлениях. Действовали только 38-я армия генерала Москаленко и отдельные части, которые прибывали из стратегических резервов, чтобы задержать стремительное продвижение фашистских войск на Сталинград и Кавказ. Так что вермахту нечего было "прорывать нашу оборону", как об этом пишет тов. Самсонов.
Она была прорвана южнее и севернее Харькова еще в 20-х числах мая.
Видные полководцы гражданской войны - Буденный, Ворошилов, Тимошенко в Великой Отечественной оказались совершенно беспомощными и бездарными как полководцы и ни одной успешной операции не провели. И совершенная противоположность им - действия Г. К. Жукова и никому не известного до воины Черняховского. Понадобятся еще десятилетия, а возможно, и столетия, чтобы установить достоверность происходивших событий накануне и в период второй мировой войны (как это было с "потемкинскими деревнями", пока Пикуль не докопался до истины).
Немного о себе. Я начал войну 25 июня на Юго-Западном направлении в должности заместителя командира танкового батальона. Были на защите Киева до сентября 1941 года. Когда в полку не осталось ни одного танка, убыл на формирование в Костеревские лагеря (Владимирская обл.). Там заканчивала формирование 8-я танковая бригада. Ее формировал полковник П. А. Ротмистров, который вел нашу группу по тактике в Военной академии механизации и моторизации РККА. С этой бригадой я защищал Москву, участвовал в наступлении под Москвой. Потом мне дали предписание в штаб 30-й армии, чтобы там меня поставили на батальон. Начальник отдела кадров 30-й армии спросил, за что я понижен на две ступени и как я мог выйти из-под Киева. Я пытался ему объяснить, как все было. Он не стал меня слушать, а сказал: "Пойдете командиром эвакуационного взвода с испытательным сроком". До ноября 1942 года я проходил "испытательный" срок. В августе наши войска подошли вплотную ко Ржеву. Был освобожден Ржевский аэродром, на котором находилось очень много фашистских авиабомб, но все они были под ружейно-пулеыетным и минометным огнем противника, не говоря об артиллерийском огне. Мне приказали от имени командующего армией генерала Лелюшенко эвакуировать эти авиабомбы.
Днем это невозможно было сделать, да и ночью на машина ч к ним не подъедешь, ибо по шуму моторов сразу открывали огонь. Тогда мне дали 14 лошадей, и вот на лошадях ночью мы вывозили эти авиабомбы в скрытое от фашистских наблюдателей место. Чтобы лошади не ржали, им надевали на морды торбы с овсом. За месяц я со взводом эвакуировал 22500 авиабомб массой от 10 килограммов до тонны.