Адам и Отька

В огромном здании аэропорта ребятишки чувствуют себя маленькими и беспомощными. Правда, с ними дядя, который здесь не чужой. И пожалуй, даже один из самых главных. Ведь их дядя - капитан авиации. Адаму явно льстит положение их дяди, и он спрашивает:

- Дядя, а что ты здесь можешь приказать?

- Ничего.

- Почему ничего? - не понимает Адам.

- Да потому, что я не в форме.

- Ну ведь ты и без формы капитан.

- А во-вторых, потому, что теперь я полечу только через четыре дня.

- Ну и ну! - покачивает головой Адам.

Дядя сегодня на аэродроме такой же обычный человек, как и они, деревенские ребята. Даже не верится. Но, наверное, всё-таки правда, потому что на капитана Сука никто не обращает никакого внимания. А ведь в аэропорту полно людей. Одни, сразу видно, уже завзятые путешественники, другие - какие-то уж слишком беспокойные, все хотят как можно скорее улететь, а третьи - просто зеваки. Кроме того, по аэропорту бегает уйма служащих. Дел для них здесь полно. Кому-то нужна информация, кому-то купить билет, кому-то билет продать, кроме того, таможня, газеты, багаж, аэропорт нужно подметать, убирать... У киоска с лимонадом Отка вдруг видит барышню Терезу, и ей сразу нестерпимо хочется пить.

Дядя подводит ребят к киоску с лимонадом, а барышня Тереза делает знак, что хочет, мол, что-то сказать. Отка тоже в ответ моргает глазами, что, мол, поняла.

Дядя подводит ребят к балюстраде. Что они здесь видят? Аэродром с серыми бетонированными дорожками, которые ведут куда-то далеко-далеко, в непроглядные просторы. Там один самолёт поднимается, а другой, наоборот, садится. Другие прируливают к зданию аэропорта. Моторы ревут ужасающе. А между самолётами снуют машины: автобусы, грузовики, тележки с багажом. Толчея, в которой явно есть какой-то свой внутренний порядок, хотя на первый взгляд его и не понять. Наступает небольшой перерыв, неожиданная тишина, и поэтому ребята слышат, как радио вызывает капитана Сука в администрацию. Дядя качает головой и говорит детям:

- Встретимся через четверть часа на этом же месте, - и показывает пальцем на полосочку, вымощенную ярко-бежевыми камнями.

В эту минуту Отка начинает действовать. Она приказывает Адаму:

- Ты иди за мной и делай вид, будто ты меня не знаешь. И следи, чтобы я не потерялась.

- Ты что опять придумала? - настораживается Адам. Он не верит больше Отке, та и вправду может потеряться.

Отка бежит к киоску с лимонадом и шепчется там с Терезой. Адам вспоминает, что они встречали эту барышню дома, около лифта, но сам к ней не подходит. Отка возвращается и велит Адаму спрятать билет в кино. Адам видит, что Отка снова вдруг начинает из себя воображать невесть что. Она вертится, крутится, строит глазки, будто ей все пятнадцать. Ладно, ладно, думает Адам, но о билете в кино даже и не спрашивает. К чему ему быть любопытным? Что он, девчонка? Проходит несколько минут, и Адам с Откой уже стоят на условленном месте террасы. Дядя приходит и говорит детям:

- Всё-таки увидели меня, хоть я и переоделся в штатское.

- А зачем тебя вызывали?

- Переменили маршрут. Через три дня я должен лететь в Конакри.

- Вот видишь, дядя, - говорит Адам, очень довольный, - без тебя всё-таки не могут обойтись. Некому лететь в Конакри.

26

Вечером дети быстро отправляются спать, но сон не приходит. Да это и понятно, после такого беспокойного шумного дня. Они ведь знакомились с Прагой и побывали даже в аэропорту. Для того чтобы детям уснуть, им требуется вспомнить что-то очень привычное, что-то совершенно домашнее, чтобы они успокоились.

- Ты помнишь, Адам?

- Что?

- Как мы с Азором подбирались к беличьему гнезду.

- К тому дубу у леса?

- Ну да. Ох, тогда я и есть хотела!

- Помню.

- А какая тогда была погода?

- Страшный ветер.

- Да-да, помню. Азор тогда упал с первой же ветки.

- И заскулил.

- Он ведь почти как человек.

- А наша кошка тоже.

- Как охота погладить Азора!

- А я бы лучше погладил кошку.

И дети поглаживают одеяло, а это значит, что они скоро уснут. Адам почти уже совсем спит, а Отка только начинает дремать. Её гложет одна забота. Может, и зря, но всё-таки гложет.

- Адам?

- Чего тебе?

- Ты думаешь, Владя будет больше, чем наш Яхимек?

- Как же он может быть больше, когда он ещё не родился?

- А может, будет лучше нашего Яхимки?

- Ну, скажешь тоже! - рассердился Адам и даже приподнял голову. - Разве может быть кто-нибудь лучше нашего Яхимки?

- Конечно, нет, - вздыхает Отка и засыпает. Адам думает, а ведь Отка умная девочка, во всяком случае для своих шести лет умная. Ну конечно, с ним, Адамом, ей пока не сравниться. Адам уже знает, как люди на свете живут. Не только дети, но и взрослые. Он всегда представляет себе, что бы сказал или сделал отец или дядя Сук на его месте, и потому он почти не ошибается. Эти мысли успокаивают Адама, он доволен сам собой и наконец засыпает.

27

Утром квартира Суковых выглядит как после землетрясения. Вся одежда на спинках стульев, все шкафы раскрыты, ящики выдвинуты, ковры перевёрнуты, кругом какие-то свёртки с едой и раскрытые чемоданы. Тётка бегает по квартире не останавливаясь, она волнуется, а рядом вышагивает хладнокровный дядя. Оба выглядят совершенно иначе, чем всегда. Отка их буквально не узнаёт. И Адам замечает в них что-то новое, только не знает что. Отке кажется, что тётя помолодела лет на десять. На ней короткая юбка и красивая кофта. Губы накрашены ярче, чем всегда, лицо покрыто кремом, и волосы причёсаны по-модному. И голос у неё стал немножко выше и мягче, как это бывает у молодых людей. Да и дядя тоже переменился, и немало. Он даже сбрил усы. И вообще, побрился так усердно и тщательно, что не видно ни одного волоска. На это обратил внимание и Адам и подумал: к чему бы всё это?

Размышляя дальше, Адам должен был признать, что бритый дядя гораздо моложе, чем дядя с усами, и вид у него более весёлый. Да, вместе с усами у него исчезло с лица печальное выражение. Так что в глубине души Адам одобрил этот поступок дяди. У самого Адама усы ещё не растут. Но если вдруг начнут расти, он сразу же будет их брить. Зачем ему в свои десять или даже в одиннадцать лет выглядеть как дедушка? Тётя наконец зовёт детей на кухню.

- Итак, дети... - начинает она торжественно и на миг замолкает.

Дети чувствуют торжественность минуты и смотрят ей в рот.

- Сегодня мы станем родителями.

- Как мама, ты красивее, чем когда была просто нашей тётей, - дипломатично замечает Отка. Глаза у неё светятся будто у ласочки, и она гладит тётку по руке.

- Дяде это тоже идёт, - добавляет Адам.

- Мы поедем с отцом на Мораву и вернёмся завтра с нашим ребёночком.

- На Мораву? - удивилась Отка.

- На Мораву? - не меньше удивился Адам.

- Одна мама уступает нам своего сыночка. У неё уже пятеро детей, и своего шестого она отдаёт нам.

- Пятеро детей для одной семьи хватает, - рассуждает Отка.

- Владя будет нашим приёмным сыном, но он об этом не узнает, вы должны мне сейчас пообещать, что никогда об этом ему не скажете.

- Ну, тётя, это же разумеется само собой, - успокаивает её Адам.

- А я лучше об этом вообще забуду, - говорит Отка.

- Что ж, это ещё лучше, - соглашается тётка. - Мы его привезём и тут же все сразу забудем, что он с Моравы. С самого начала он будет наш.

- А что нам делать, пока вы не вернётесь? - интересуется Адам.

- Можете пойти и посмотреть Пражский град.

- Вот было бы здорово!

- А можете сходить к Прокопу на Петршин, - говорит тётка. Прокоп двоюродный брат детей из Выкани.

- Но смотрите не заблудитесь и не попадите под машину, вы ведь знаете, какое здесь движение.

- Да, мы уже видели, - соглашается Отка.

- Но мы уже привыкли, - смеётся Адам.

- И смотрите, чтобы ни один из вас не потерялся.