Страница 3 из 66
- Муравей, ты?.. Дай-ка мне старшину... Нужно... Это вы, товарищ старшина?.. Шерстнев говорит. Что?.. Виноват, докладывает рядовой Шерстнев. Тут я гражданина одного задержал, говорит, что он - наш новый начальник... Что?.. Алё!.. Алё!..
Их разделял проволочный забор. Суров молчал. Лил дождь. С накидки ручьями стекала вода. Часовой медлил отпирать ворота, притворялся, будто не может совладать с замком.
Но от заставы уже кто-то бежал, тяжело шлепая по лужам и громко пыхтя. А через непродолжительное время перед Суровым выструнился крупный человек в солдатском плаще, вскинул руку под козырек:
- Старшина Холод. На участке без происшествий, товарищ капитан. С приездом.
- С приплытием... Там машина застряла у мостика. Распорядитесь вытащить.
- Счас сделаем, товарищ капитан.
Они в молчании миновали калитку, прошли хозяйственный двор. Показалась застава. И тут Суров, удивленный, остановился: на крыше, светя себе фонарями, лазили два солдата. Свет выхватывал то руки, державшие шифер, то вдавленные в крышу тела.
- Зачем они на ночь глядя разбирают крышу?
- Ремонтирують, товарищ капитан. Разгильдяй один голубей, значится, гонял, ну и продавил шихвер. А сейчас текет понемногу, приходится починять.
Слушать дальнейшие объяснения Суров не стал, поднялся на крыльцо, открыл дверь. Ему навстречу вразвалочку двинулся солдат с повязкой дежурного на рукаве незастегнутого на одну пуговицу мятого мундира.
- Дежурный по заставе рядовой Мурашко.
- Неряшко? - переспросил Суров, хотя фамилию разобрал.
- Рядовой Мурашко, второго года службы.
- Вы и есть тот самый... что шифер побил? - глядя на неряшливого солдата, спросил Суров, не скрывая своего недовольства.
- Никак нет. Это Шерстнев, но он не виноват...
- Вы тоже похожи на... Шерстнева. Приведите себя в порядок.
Он не стал смотреть, как покрасневший солдат дрожащими пальцами принялся проталкивать пуговицу во вдруг ставшую узкой петлю мундира, направился в канцелярию и, открыв дверь, будто остолбенел: посреди комнаты, на письменном столе и в углу стояли банные шайки и позванивали от частых ударов дождевой капели.
- М-да... Веничков не хватает, - съехидничал Суров. И не дав Холоду оправдаться, распорядился: - До утра закройте пролом брезентом. А утром, чуть свет, - дождь не дождь - разгильдяю молоток в зубы, пусть сам и чинит...
Да, было такое. И еще многое было. Но разве он должен носить в душе зло на своих подчиненных, хотя бы на того же Шерстнева, с которым по сию пору не сладить?!
- Вчерашним днем жить невозможно. Как ты себе не уяснишь простой истины, Вера? А я не собираюсь отсюда переводиться в ближайшее время. Иначе зачем было огород городить?
- Не обязательно переводиться. Можно просто уволиться. Я предлагала.
- Без армии не могу.
- И ты решил, что я обязана быть твоей тенью?
- Не говорил таких слов. Даже мысленно...
3
Во сне Суров разговаривал с Верой, подбрасывал на коленях сына; Мишка визжал от восторга, запрокидывал назад круглую, как арбуз, голову с черным чубиком и делал вид, будто падает навзничь. Вера со страхом посмотрела на сына и вдруг вскрикнула. От этого крика Суров проснулся. Со двора доносились слова команд, топот солдатских сапог. У вольера нетерпеливо повизгивала собака.
За дверью, по узкому коридору, бежали люди, в комнате у дежурного звонил телефон, слышались голоса, хлопали створки ружейных пирамид.
- Тревога!..
В открытое окно лился сырой от тумана воздух, пахло дымом, жареным салом. Суров подумал, что старания Бутенко сегодня напрасны - завтракать будет некому, если всех вместе с поваром надолго закружит в пограничном поиске.
Открылась дверь. В канцелярию, осторожно ступая и шаря впереди себя вытянутыми руками, вошел старшина, деликатно кашлянул, как бы извиняясь, что приходится будить капитана. Суров лишь недавно узнал, что у Холода слабеет зрение, что от этого старшина мучительно страдает, но лишь сейчас, глядя на беспомощно вытянутые руки, понял, как ему трудно.
- Зажгите свет, - сказал Суров. - Я не сплю.
- Поспать вам не дал, - с сожалением сказал Холод и щелкнул выключателем.
- Что случилось, Кондрат Степанович?
- Обстановка. На тринадцатом след к нам.
- Давно?
- В три семнадцать.
Суров быстро оделся, застегнул портупею.
Настенные часы показывали двадцать вторую минуту четвертого.
В ожидании распоряжений Холод стоял, опершись рукой на угол письменного стола. Грузноватый, немолодой, с седыми висками, виднеющимися из-под зеленой фуражки, с нездоровой краснотой на полном лице, старшина хмуровато наблюдал за Суровым. Ему казалось, что капитан слишком медленно принимает решение, долго думает, уставившись в схему участка.
- Вернулся Колосков?
- Завтракает.
- Шерстнев на тринадцатом?
- Так точно. Як раз аппарат сработал, показал прорыв в наш тыл. Я вызвал Шерстнева, поставил ему задачу. Подготовлена поисковая группа: Колосков, Азимов, Мурашко. За старшего я с ними пойду.
"На тринадцатом, - соображал Суров. - Худо, что на тринадцатом болото, осока, кустарник. А тут еще туман как молоко, попрыгай в тумане через осушительные каналы".
- Азимова отставить. Только из санчасти пришел. Лиходеева вместо него.
- Можно идти?
- Ляха с Матросовым к переезду. Каримова с Ефимовым к шоссейке у старой фермы. Цыбина с Моисеевым - на леспромхозовскую дорогу. Этих подбросьте на полуторке.
- Ясно, товарищ капитан.
- Все пограничные наряды оповестите. На соседние заставы позвоните.
- Позвонил уже.
- Дайте знать участковому уполномоченному.
- Есть. Будет исполнено.
- Кто дежурит на переезде?
- Товарищ Вишнев. Задача ему поставлена. Можно идти?
- Выполняйте.
Суров отослал старшину, еще раз бросил взгляд на схему участка, потом вышел к дежурному, чтобы доложить обстановку в отряд. Из ворот выехала автомашина, пробежал Колосков с собакой, на кого-то накричал старшина:
- Сказано - нельзя, значит, нельзя. Вам понятно?
- Таварищ старшина, мы сапсем здаров. Сматри.
- Марш в отделение!
"Азимов просился", - усмехнулся Суров.
В тумане выжелтилось окно на кухне у Холода, конечно же, проснулась Ганна Сергеевна - тревога ее всегда поднимала.
Вошел Холод. Одетый в брезентовый плащ, он казался чрезмерно грузным, неповоротливым, резиновые сапоги были ему тесны в икрах. Неуклюже вскинул руку к фуражке:
- Товарищ капитан, поисковая группа у составе...
Суров отнял у старшины следовой фонарь.
- Останетесь ва меня, - сказал жестковато. - Следите за обстановкой. Об изменениях докладывайте в отряд.
Холод побагровел:
- Еще ж я не на пенсии.
- А я тем более. Группа готова?
- На выходе. Ждуть.
- Все, старшина, времени мало. - Суров надел на себя короткую куртку, через плечо следовой фонарь. - Подполковник Голов позвонит, доложите мое решение.
- Есть.
- Скажете, что свяжусь с ним прямо со следа, с границы.
- Есть.
Во дворе Сурова поджидала поисковая группа - Колосков с розыскной собакой, Мурашко, Лиходеев. Розыскная собака Альфа сидела у ног Колоскова, насторожив уши, словно и она ожидала команды, которую Суров намеревался подать.
- Таварищ капитан, разреши обратись? - Азимов, одетый, как и все, в брезентовый плащ и резиновые сапоги, при оружии, щелкнул каблуками. Таварищ капитан, сматри, Азимов балной нэт. Нага - маладэц нага. - Притопнул несколько раз. - Харашо ходи. Нарушитель даганяй нада.
- Так и быть, Лиходеев, останетесь на заставе.
За воротами хозяйственного двора группа взяла быстрый темп. Скошенный луг с чернеющими в беспорядке копнушками сена миновали за несколько минут. За лугом, где начиналась прошлогодняя вырубка, туман висел низко и неподвижно, широкими слоистыми полосами. Он по пояс укутывал бегущих. Низкорослого Азимова туман упрятал по самую шею, и над молочной рекой торчала одна голова.