Страница 7 из 12
-- Какая мерзость! - поморщилась женщина. - Но зачем вы мне это говорите?
-- Я пытаюсь убедить вас помочь мне в расследовании, сказал я. - Я прошу вас рассказать все, что вы знаете...
Настоятельница вздохнула.
-- Мне эта девица не нравилась никогда. Меня раздражало ее поведение, ее манеры! Вы просто много не знаете и не можете понять меня!
-- Чтобы я понял, вы должны мне все рассказать, - вежливо произнес я. - Но я не смею настаивать...
-- Хорошо, - согласилась она. - Я, слышала, вы человек порядочный и сможете сохранить все в тайне... Дело в том, что она пыталась соблазнить нашего священника.
-- Мадам! - воскликнул я. - Может, она просто сдружилась с ним и...
-- Глупости! Вы рассуждаете как малое дитя! - перебила меня настоятельница. - Вы не видели, как она любезничала с ним. В этой девице сидел дьявол! Я пыталась объяснить ей, но безуспешно.
-- Но почему вас так волновали ее отношения со священником? - спросил я.
-- Это естественно, - ответила она, краснея, - я хотела помочь ему не впасть в искушение, спасти от этой девки!
-- Понятно, - сказал я. - Большое спасибо, что согласились поговорить со мной.
По лицу настоятельницы я понял, что сплетни, которые мне пересказала мадам Симонен, вполне похожи на правду. В том, что эта женщина была влюблена в отца Лемуана, я уже не сомневался.
-- Надеюсь, что помогла вам, - улыбнулась она. - Теперь вы понимаете, почему я не любила эту девицу. Отец у нее тоже мерзавец. Он претендует на наши монастырские земли, я не знаю по какой причине. Этот тип ловкий мошенник. Если ему удастся выиграть, наш монастырь обнищает. К сожалению, перевес пока на его стороне.
Я выразил свое сочувствие настоятельнице, и мы расстались.
Мсье Манури ожидал, что я приду допросить его. Он выглядел усталым и убитым горем.
-- Я не знал, что она завещала мне все свое состояние! воскликнул он. - Я об этом даже не думал.
-- Однако вы теперь под подозрением, - сказал я. - У вас был веский мотив убить мадмуазель Симонен.
Адвокат обхватил голову руками. Он отлично понимал смысл моих слов.
-- Кто вам рассказал о завещании? - спросил он.
-- Маркиз де Круамар, - ответила Мадлен.
-- Все ясно, - вздохнул Манури. - Я вам тоже могу кое-что о нем рассказать. Сюзанна просила его покровительства, а он ей отказал, тогда она решила применить не очень хороший способ... я ее отговаривал... у нее были письма, компрометирующие этого типа... вы понимаете меня?
Я кивнул.
-- Выходит, у самого маркиза была веская причина убить девушку, - сказал я. - Но с трудом вериться, что Симонен решилась на шантаж.
-- Она была в отчаянии, - сказал Манури. - Выиграть процесс было полпобеды. Ей хотелось устроиться в свете, начать жить. Иного способа добиться своего она не видела.
-- Уж не это скрывал от нас маркиз? - шепнул я Ренар.
В ответ она пожала нежными плечиками. Мне оставалось повторить этот жест. Подозреваемых хватало, у всех были мотивы и возможности... но никаких доказательств, никакой зацепки, никаких идей.
-- Вы верите Манури? - спросила меня Ренар, когда мы остались одни.
-- Не очень, - ответил я. - Мне кажется странным то, что мадмуазель Симонен составила завещание в пользу этого типа, при чем сделала это без его ведома.
-- Почему вы считаете это странным? - удивилась Мадлен.
-- Она слишком любила жизнь и не думала о смерти, - пояснил я. - Так она мне говорила. И вообще странно, что молодая дама вдруг составила завещание. Вот вы, например, составляли завещание?
-- Нет, - замотала головой красотка. - По-моему, мне еще рановато об этом думать.
-- Вот видите! - торжествующе воскликнул я. - А Манури был ее адвокатом, значит, завещание Симонен составила с его помощью. Я не думаю, что у нее был большой выбор юристов. Теперь Манури неуклюже врет, чтобы отвести подозрения.
Нашу беседу прервал визит мадам Симонен. Она была бледна и взволнована. По ее лицу мы поняли, что случилось что-то малоприятное.
-- Мне нужно поговорить с вами, - сказала она. - По-моему, я схожу с ума.
-- Мы с удовольствуем выслушаем вас, мадам, - сказал я. Присаживайтесь.
Она осторожно присела на краешек кресла и разрыдалась.
-- Я ничего не понимаю! - воскликнула она.
Я налил ей воды из графина и подождал пока дама придет в себя. Наконец она заговорила, голос женщины дрожал, она запиналась и всхлипывала.
-- Сегодня ночью случилось страшное, - начала мадам Симонен. - Мы с мужем спим в смежных комнатах... Вдруг среди ночи я услышала его крик. Я вскочила и поспешила к нему, на его крик прибежали моя служанка и его лакей... Когда мы вошли в комнату мы увидели... мы увидели призрак Сюзанны... она была в каком-то черном одеянии, а ее лицо... оно было бледным и жутким, но это была она! Слуги тоже видели это... Я закричала и выбежала из комнаты, слуги тоже струсили... потом мы вернулись... призрака уже не было... а мой муж был мертв... На его лице застыл ужас...
Она опять разрыдалась.
-- Получается, призрак дочери пришел к папаше, чтобы отомстить, - предположила Мадлен. - А он с перепугу помер.
-- Я ничего не понимаю, я ничего не понимаю, - твердила Симонен. - Если бы это привидение видела я одна, то я бы решила, что сошла с ума... но слуги тоже видели это... я ничего не понимаю... Я никогда не верила в призраки, я придерживаюсь взглядов современных философов... Но как объяснить этот ночной ужас?
Я тоже не верил в призраки, и эта история показалась мне довольно необычной. Я попросил разрешения у мадам Симонен посетить ее дом, чтобы осмотреть комнату ее покойного мужа. Она согласилась.
Мы во второй раз прибыли в дом Симонен. Лестница, которая вела на этаж, где были расположены спальни, была очень крутая. Мадам Симонен поднималась, судорожно вцепившись в перила, она старалась не смотреть по сторонам.
-- Я очень боюсь высоты, - призналась она. - Мне стыдно за свой детский страх... о нем, слава богу, почти никто знает. Но, увы, я даже по этой лестнице спокойно подняться не могу.
Мадам Симонен проводила нас в спальню мужа. Это была просторная комната с большим окном.
-- В ту ночь окно было открыто? - спросил я.
-- Я не обратила внимания, - ответила женщина. - Мне было страшно.
Я подошел к окну. Какое-то время я молча смотрел на раскидистое дерево, растущее рядом с домом. Мысли у меня смешались в кашу, я пытался начать думать, но бесполезно. Я приблизился к кровати, на которой лежало накрытое тело.