Страница 29 из 82
«Интересно, он что, совершенно голый под этими шелками?» — неожиданно подумала Мэг.
Господи милосердный, так и есть!
Колени у Мэг сделались ватными, и она присела на скамеечку, стоявшую позади нее, стараясь выглядеть так, будто для нее пустяк пребывание в спальне красивого, почти голого мужчины.
— Жена, милорд, предназначена не для развлечений.
— Разве? А я бы вас с удовольствием развлек.
— Милорд…
— Саксонхерст.
— Саксонхерст. Черт возьми, ну почему бы вам не иметь имени покороче?
Граф рассмеялся:
— Примите мои искренние извинения, дорогая. Видимо, именно поэтому меня все называют Саксом. — И со своей характерной иронической усмешкой добавил:
— Попробуйте и вы.
Словно заводная кукла, Мэг повторила:
— Сакс, — но уже в следующий момент вскочила и зашагала из угла в угол. — Невеликодушно с вашей стороны дразнить и мучить меня! Вы ждете от меня слишком многого. Слишком многого требуете.
— Минерва, я не…
— Еще сегодня утром мы в глаза не видели друг друга, — продолжала она, не обращая внимания на его попытку перебить ее. — Вы не можете ожидать, что я…
— Что вы — что? — Негодяй, у него был совершенно невинный и озадаченный вид. А ведь он прекрасно понимал, что она имеет в виду.
— …позволю вам вольность, — решительно закончила Мэг, еще туже и надежнее затягивая пояс.
— Вольность? — задумчиво повторил он. — Странное слово, вам не кажется? Свободу. Свободу в отношениях друг с другом. Брак подразумевает, что вы должны допускать меня к своему телу, Минерва. А я вас — к своему. Вы теперь вольны располагать моим телом.
Говоря это, он вытянулся и раскинул руки, словно предлагая себя в качестве пиршества. Себя самого: смуглого и золотоволосого, сильного и загадочного и обескураживающе уверенного в неотразимости своих чар.
Ах, если бы она только могла без промедления ответить на его лукавую любезность! По-прежнему взвинченная и раздраженная непринужденностью и доверительностью, которые он излучал, Мэг поняла, что Сьюзи была права. Большинство женщин позавидовали бы тому, что у нее теперь есть право на этого мужчину, а она вынуждена выпроваживать его из своей спальни.
Сжав кулаки, Мэг поинтересовалась:
— Тогда, стало быть, я вольна попросить вас убрать ваше тело из этой комнаты?
— Это не совсем одно и то же.
— Разве? — Взгляд Мэг был прикован к его красивым губам, и в памяти всплыло воспоминание о его сладких поцелуях…
Опомнившись, она осознала, что невольно снова втянулась в его игру и что он, как всегда, одерживает верх.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Отлично, Саксонхерст. Чего именно вы хотите? Зачем вы здесь?
Она представить себе не могла, что улыбка может быть одновременно такой ослепительной и порочной.
— Моя дорогая, полагаю, вы не готовы к тому, чтобы выслушивать описание моих многочисленных и разнообразных планов в отношении вашего соблазнительного тела.
Не находя ответа, Мэг еще какое-то время неотрывно смотрела на него, а потом в полном смятении разразилась слезами.
Он притянул ее к себе и обнял. Мэг попыталась вырваться, но в следующий момент оказалась на постели, где продолжала извиваться в его руках, пока не обнаружила, что они сидят рядом, прислонившись к спинке кровати, и не услышала, что он, качая ее, словно ребенка, говорит:
— Мне чертовски жаль, моя дорогая. Пожалуйста, не плачьте. — На мгновение ей почудилось, что невозмутимый граф Саксонхерст явно расстроен. — О дорогая!
Ужас мгновенно сменился смущением.
— Простите. Обычно я не… — Мэг шмыгнула носом и попыталась вытереть слезы. — О Господи!
— В обычных обстоятельствах никто из нас этого не делает. — Большим пальцем он стер слезинку с ее щеки. — Мы чуть не испортили свой брак, правда? Боюсь, я разучился иметь дело с невинными девушками.
— Нет! — Мэг очень хотелось все объяснить ему. Если бы не Шила, она бы с радостью позволила его дразнящим рукам любые вольности и открытия. Мэг снова всхлипнула, понимая, что выглядит ужасно. — Никто не может испортить брак всего за двадцать четыре часа, милорд.
Он слез с кровати и принес полотенце, чтобы вытереть ей лицо.
— Теперь лучше? — Граф в последний раз промокнул ее щеки полотенцем.
Мэг кивнула, хотя это было не совсем правдой. Она сидела на кровати в ночной рубашке под платьем, с мужчиной, одетым более чем фривольно и находящимся слишком близко. Он опирался на одно колено, и Мэг видела его обнаженную плоть — мощное бедро. Ей вдруг нестерпимо захотелось прикоснуться к нему, узнать, такое ли оно горячее, упругое и чуть шершавое от покрывающих его темно-золотистых волосков, каким кажется…
Она нерешительно подняла голову и посмотрела ему в лицо.
— Я действительно устала, Саксонхерст, — сказала она слегка охрипшим голосом.
— Это можно понять, — согласился он, но, взяв за руку, заставил ее встать. О нет, что еще? Мэг не была уверена, что сможет долго сопротивляться. Если он ее поцелует…
Но он просто откинул одеяло и, сделав приглашающий жест, сказал:
— Миледи, постель ждет вас.
Мэг нерешительно сняла свое защитное платье и, скользнув под одеяло, натянула его до подбородка.
— Благодарю вас.
— Всегда к вашим услугам, моя дорогая, — ответил граф, но почему-то начал расстегивать рубашку.
— Что вы делаете? — почти закричала Мэг. Его пальцы остановились.
— Собираюсь лечь в постель.
— Нет! То есть, милорд… Саксонхерст… Сакс… мне нужно выспаться.
— Вот и выспимся вместе.
— Но у вас есть своя постель. — Неужели это возможно? Неужели супруги-аристократы, имея каждый собственные апартаменты, спят в одной постели?
Граф расстегнул еще одну пуговицу.
— Мне будет очень приятно спать с вами, Минерва. К тому же, когда вы достаточно отдохнете, мы будем находиться в положении, удобном для того, чтобы продолжить обсуждение брачных прав и обязанностей.
Мэг почувствовала себя словно шлюпка, подхваченная штормом, и в отчаянии выпалила:
— Уходите!
Граф опустил руки и, внимательно вглядываясь в ее лицо, спросил:
— Почему?
Мэг с трудом оторвала взгляд от медово-золотистой поросли на его груди.
— Простите меня, но я… э-э… предпочитаю спать одна. Я… я храплю, милорд. И сплю очень беспокойно. Бедная Лора иногда просыпалась вся в синяках.
— Это ничего. Я тоже сплю беспокойно. Мы сможем всю ночь бороться. — Следующая пуговица оказалась расстегнутой.
Мэг еще выше натянула одеяло.
— Милорд, зачем вы это делаете? Разве не благоразумнее подождать день-другой?
— Я готов ждать. Просто хочу ждать в вашей постели.
— Вы просто намереваетесь довести меня до возбуждения и заставить сделать именно то, чего желаете! Граф рассмеялся:
— Если смогу, да. Я предупреждал вас о своем плане соблазнить вас. Честно говоря, дорогая, я не понимаю, почему вы так непреклонны. Обещаю, что не сделаю ничего, чего бы вы не желали.
— Для дамы абсолютно естественно испытывать неловкость от присутствия в ее постели мужчины!
Саксонхерст присел на край кровати, изучая Мэг так, словно она была головоломкой.
— Что же именно происходит в вашей умной головке, моя дорогая? Я знаю женщин, не могу этого отрицать. Вы слишком разумны, чтобы полагать, будто вам удастся долго держать меня на расстоянии, и я вовсе не пугаю вас и не неприятен вам. Вы нервничаете? Да. Но это вполне естественно. Вам скорее любопытно, чем страшно. Мое внимание вам отнюдь не противно. Тогда почему вы так отчаянно стараетесь от меня отделаться?
Мэг пыталась придумать ответ, который прозвучал бы правдоподобно, однако граф вдруг неожиданно рассмеялся:
— О Господи, у вас месячные, не так ли? И вы стесняетесь мне об этом сказать?
Не успев подумать о том, как нехорошо лгать, Мэг кивнула, и лицо ее запылало.
Коснувшись ее полыхающей щеки, граф нежно погладил ее:
— Не нужно краснеть, моя дорогая. Муж должен знать о таких вещах. Начало, середина или конец?