Страница 21 из 27
Где же ты, сестричка Айрин?..
Атмосфера в генеральском кабинете была хоть и высоковольтной, но в кои веки безоблачной. Огоньки системы защиты спокойно горели зеленым, выражение лица гаранта Конституции на тотемном портрете было необыкновенно мудрым, строгим и справедливым.
– Ну что ж... Начнем, пожалуй, — сказал девятизвездочный хозяин кабинета. И властно, вполне по-генеральски вычертил дланью замысловатую фигуру в воздухе. — Пал Андреич, прошу вас.
– Слушаюсь, Владимир Зенонович. — Скромный генерал-майор наклонил голову. Крепкий палец уперся в кнопку пульта. — Полковник, начинайте. Согласно плана.
Сейчас же, словно в театре, в кабинете стал гаснуть свет и с потолка, закрыв секретную, зашторенную брезентом карту, опустилась плазменная панель. Огромная — за такую фанатик компьютерных игр душу продаст.
– Напоминаю, товарищи, никаких записей. Зарисовок тоже. Это совершенно секретная информация, — властно вмешался в процесс девятизвездочный генерал, а на панели вдруг показали то, отчего Скудин натурально обалдел. Перед ним предстал его давнишний сосед по яме с дерьмом. Джон Смит, он же преподобный отец Джозеф Браун, он же... имя ему легион.
– Начальник охраны американской делегации полковник Арнольд Блэк, — объявил голос невидимого комментатора, а на панели между тем возникали знакомые все лица: братья во Христе Хулио и Родригес-младший в форме майоров американской морской пехоты, затем братец Чарли с братаном Бенджамином, прикинутые как лейтенанты-командоры. Что примерно соответствовало нашим капитанам третьего ранга.
Вот это да, вот это ну и ну!.. Затем на панели высветилась властная, сразу видно — с яйцами, баба а-ля Маргарет Тэтчер, про которую комментатор сказал, что она и есть глава американской делегации доктор Сара Розенблюм. Потом продемонстрировали ее заместителя по научной часты профессора Питера О'Нила, скучного и невыразительного типа в очках. Показали пару бакалавров, тройку ассистентов, представителя Белого дома... и генеральский кабинет начал вновь наливаться светом. Передача «Очевидное — невероятное» закончилось, началась постановка боевой задачи. Эта самая задача была строгой, конкретной и разночтений не допускала. Американских гостей надлежало встретить чинно, с тонким тактом и русской широтой, сиречь радушно, хлебосольно и в духе времени, то бишь не забывая о Перестройке, гласности и тотальной демократизации («Господи...» — подумал Скудин). Чтобы сразу почувствовали национальный колорит, загадочность души и ни в коем случае не забыли про обещанные кредиты. Так наказала Москва.
– Вам все ясно, товарищи? Вопросы? — Засопев, девятизвездочный глянул на чекиста в белых тапках, тот покосился на Кольцова, Кольцов тут же повернулся к Скудину, и Иван, оказавшись крайним, поднялся.
– Так точно, товарищ генерал. Вопросов нет.
Пока представляли забугорную делегацию, он подсознательно ждал, что вот-вот появится приснопамятная мисс Айрин, то бишь Ромуальда фон Трауберг. Не появилась. Американцы были не совсем уж беспросветные дураки.
– Ну вот и ладно, идите уточнять детали. — Девятизвездочный повеселел и милостивым кивком отпустил подчиненных. — Отечество в моем лице надеется на вас.
Выпроводив коллег, Владимир Зенонович с грохотом отпер сейф, вытащил папку с грифом «Совершенно секретно» и, погрузившись в анатомическое кресло, занялся чтением. В любимом Отечестве было неблагополучно. Разруха, воровство, казнокрадство и бардак. Словом, как всегда. Право слово, следовало бы забеспокоиться, если бы что-то переменилось.
«Черт знает что и с боку бантик...» Генерал дочитал, нахмурился, потер массивный угловатый череп и, надумав отвлечься, позвонил домой.
– Алле? Сын?.. Ты? Так рано?
– У нас было всего две пары, отец, — ответил Эдик, и в трубке было слышно, как он стучит пальцами по клавишам ноутбука. — Преподаватель по молекулярной физике заболел. Мы всей группой собрали ему передачу и решили проработать материал на дому. В ударном и индивидуальном порядке.
Владимир Зенонович почувствовал, как помимо воли расплывается в блаженной улыбке.
Господи, что за метаморфоза приключилась с наркоманом, обалдуем и дармоедом, коим было еще совсем недавно генералово чадо, сущее горе отца! Оно, в смысле чадо, по-прежнему было невелико ростом и неспортивно сложением, но кому какое дело до внешности?
Из спецбольницы, сиречь из «Семерки», она же (ха-ха) «Институт проблем мозга», Эдик вышел, как перевоспитавшийся зэк из советской тюрьмы, другим человеком. Не сильно преувеличивая, можно сказать, что уникальное сочетание земных и небесных энергий напрочь стерло прежнего Эдика и породило совершенно новую личность. Ситуация была, как в фильме про очередного американского супергероя. Помните, конечно? В лабораторию попадает молния — при землетрясении выливаются разом все пробирки — в автокатастрофе выплескивается неведомое вещество — и так далее, нужное подчеркнуть. Как следствие, обычный человек оказывается наделен невероятной силой, или скоростью бега, или способностью летать, или умением просачиваться по проводам — в общем, на что только хватит фантазии у постановщика и сценариста. Вот и с Эдиком произошло нечто подобное. Летать он, правда, не начал, зато его кровь превратилась в форменную панацею от всех болезней. Вирус «Юбола Икс» бесславно сдох в этом эликсире жизни, да не он один. От гепатита и гриппа через весь алфавит до пресловутого СПИДа и далее. А посему Эдик дважды в неделю все в той же «Семерке» сдавал кровь — конечно, понемногу, буквально по капельке, да больше было и не нужно. Кровь «работала» на уровне микродоз. Империалисты зеленели от зависти, больные возвращались буквально с того света, академики в «Семерке» не вылезали из-за компьютеров и микроскопов, пытаясь разобраться в происходившем, а Эдик... Эдик учился. Учился яростно и самозабвенно, наверстывая упущенное. Да не где-нибудь — в Университете, причем на матмехе. Там проверили его способность к точным наукам, ахнули — и зачислили сразу на третий курс. И девятизвездочный папа был в данном случае решительно ни при чем.