Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 58 из 78

- Мама, а я сыночка хочу, - вяло возразила дочь.

- Сыночка?! Дура! Ты чо, совсем из ума выжила? Тут самим жрать нечего, а она лишний рот завести собирается. Думай головой-то своей хоть немножко. Не поднять нам его, а тебе одной и подавно. Отец вон больной...

- Как за вожжи хвататься, так ничего...

- Ладно, - вдруг подвела итог разговору мать, закончив резко и твердо, но более чем конкретно. - Как хочешь, но чтобы ребенка не было!

После этого разговора с матерью Вероника отправилась в женскую консультацию. Врачиха внимательно ее осмотрела, определила, что срок и в самом деле уже большой, выслушала, что будущая мать не хочет ребенка и была бы рада от него избавиться, а потом сказала:

- Опоздала ты, милая. Как теперь-то это сделать? Срок большой - пятый месяц. Плод у тебя живой уже. Чем раньше-то думала? Теперь надо только рожать. Ни один врач не пойдет на это. Ведь ему, по сути дела, убийцей стать придется...

- Я сидела и кивала, - вспоминала Вероника, - словно соглашалась с ней. А что могла сказать, если и сама с самого начала хотела оставить себе ребенка. Но как выяснилось, особенно после разговора с матерью, это была лишь моя минутная блажь...

Да, против железной логики матери особенно не попрешь. Как ни крути, а двух детей Веронике было не поднять. Работы постоянной нет. Городок небольшой. После горбачевской перестройки и чубайсовской приватизации все предприятия позакрывались. Безработица. Не спасало и то, что по первому образованию она была фельдшер, а по второму - библиотекарь. Ведь при всем при этом работала последнее время на хлебозаводе. Здесь если денег и не платили, как везде, то хотя бы с голоду не умрешь. Только не пересказывать же все это врачихе? И потом, какое ей дело до всего до этого. Она констатировала главный факт - ребенок имеется, по всем признакам развивается он здоровым, и его надо только рожать. Скорее всего, это будет мальчик. Вот тут у молодой женщины и не выдержали нервишки, копившаяся где-то внутри обида на весь мир, на близких людей и на себя выплеснулась вдруг наружу. Она разревелась:

- Думала, выйду замуж. Кто знал, что так все обернется, - выла она белугой, надеясь хоть на какое-то сочувствие. - Работы нет. Жить не на что. Двух деточек мне не вырастить...

Однако показавшаяся такой доброй врачиха оставалась при своем:

- Я прекрасно понимаю вас, милая девушка. Но и вы нас поймите. Прерывание беременности на поздних сроках делается только тем, кого изнасиловали. У вас все по любви и согласию было. Так или нет?

- Так. Но я, дура, думала, что он женится. - Веронику, казалось, невозможно было остановить: ей требовалось выговориться, выплеснуть свое горе другим, поделиться и облегчить душу. - А как без отца-то? Он - инженер, работу постоянную имеет. Надеялась, в город заберет меня, к себе. Или тут останется. А осталась я...

Но и врачиха была словно каменная:

- Вот что, милая, слезы вытирай и думай сама: как дальше поступить. С абортом и не настаивай. Тут тебе помощь будет только в том случае, если добудешь справку, что тебя изнасиловали. Нет - изволь. Ну, так как принесешь?

- А где я ее возьму?

- Ну, это твое личное дело.

- И домой теперь не придешь. Мать велела, чтоб ребенка не было. Кормить нечем...



- Поезжай в Кострому, - вдруг сказала врачиха. - Может, там что-то сделают. Вот, держи направление. По нему сдашь анализы. С ними и поезжай.

При этих последних словах у Вероники вновь появилась какая-то надежда. Она перестала реветь. Вытерла слезы. Взяла протянутые листочки и на всякий случай спросила:

- А в Костроме что, порядки другие?

- Нет. Такие же, как у нас. Но там областной центр. Там специалистов больше. Больше возможностей для исключений из тех или иных правил...

И Вероника поехала в Кострому. Однако там, в женской консультации, врач осмотрела ее и сказала почти то же самое:

- Я не монстр, не Крюгер из фильма ужасов, а врач. Ребенок у вас уже живой. Он живет своей жизнью. Мне что, душить его или резать? Я не убийца и делать этого не буду, и ни один врач на подобный шаг не отважится. Подобное противно врачебной этике. Наш долг спасать людей, а не губить...

Как стать ангелом?

- Вышла я из больницы, - продолжила исповедь молодая женщина, - в состоянии не то чтобы только в петлю, но достаточно близком к этому. Домой ехать - там мать со своим однозначным решением. Куда тогда? Побрела по улицам. Деньги еще были. Что-то дали на дорогу родные, что-то было своего. Кое-какие средства скопились от продажи газет...

Уйдя с хлебозавода, где несколько месяцев вместо денег уже давали муку. Вероника попыта - лась заняться частным бизнесом. Ездила в Москву, закупала по оптовой цене периодику. Привозила ее в родной городок и продавала. Стояла на том же вокзале, в центре или у рынка. Специфический товар шел плоховато. Но если и продавалось что, тогда навар был, как и предсказывали горластые менеджеры, в двести и более процентов. Дело все же приносило прибыль. Это было выгоднее, чем работать за зарплату с отсрочкой на неопределенное время. Тут в руках сразу были настоящие деньги.

Совершив несколько вояжей за печатью, Вероника вскоре даже составила для себя что-то вроде перечня. Она на собственном опыте установила, какие печатные издания наиболее популярны. Например, одно время хорошо шли газеты про магию, непознанное, а потом про интим и криминал. Вскоре их сменили кроссворды, всякие наставления по огородно-садоводческим делам. Но, как она убедилась, подобные колебания чаще имели сезонный характер. Наибольшей же стабильностью отличались только отдельные издания, например, тот же "Московский комсомолец", или "МК", который брали в основном, чтобы быть в курсе всех столичных сплетен. Еще высокий рейтинг имела газета "Опасная ставка". Она почти всегда расходилась быстрее других, видимо, происходило это из-за подзаголовка в газетной шапке: "Эксклюзивное досье на преступный мир", кажется. А теперь вот на этот преступный путь судьба подталкивала ее, мол, стань изнасилованной - и никаких проблем.

Вероника как раз распродала последнюю партию газет. Значит, деньги были. Вот она и приняла решение - надо ехать в Москву. Почему-то все у нас в безвыходном положении надеются на Москву! Молодая женщина не стала исключением. Она тоже решила, мол, там, в столице, что-нибудь придумается, образуется.

- Приезжаю в Москву, - продолжала Вероника свою, как впоследствии оказалось, тоже криминальную историю. - У меня в сумочке - 200 тысяч. С такой суммой в столице особенно не разгуляешься. Я, собственно, этого делать и не собиралась. Но надо же было где-то остановиться...

Обычно, приезжая за газетами, она подгадывала так, чтобы утренним поездом приехать, а вечерним отправиться назад домой. Тут же оказалась в полной растерянности. Она не знала определенно, на какое время придется здесь задержаться. Но, как обычно, ее пребывание в Москве началось с Ярославского вокзала.

Было еще раннее утро. Москва только просыпалась. Это чувствовалось и по вокзалу. Он становился оживленнее. Просыпались дремавшие на своих баулах пассажиры, появлялись желающие приобрести билеты. Продефилировали мимо два бомжа. На них косо посмотрел милицейский патруль, но молоденький сержант тут же отвернулся, мол, не заметил этой криминально и не только опасной парочки. Ведь месяцами не моющиеся, с почти коричневыми от солнца, ветра и многослойной грязи лицами, уже и не люди, а некое их подобие, запросто могли заразить чесоткой, поделиться вшами, преподнести какой другой неприятный сюрприз. Потом к хорошо одетому пассажиру подбежал юркий человечек: "Куда едем, команда?? Куда билет нужен? Сейчас, все мигом сделаем..." Но тот только отмахнулся, мол, отстань и поищи себе другого лоха.

Разглядывая разношерстную вокзальную публику, Вероника подошла к ближнему киоску "Желдорпресс" посмотреть, каков выбор и почем здесь периодика. Изучая разноцветные обложки, старалась хоть как-то скоротать время. До начала активного рабочего дня, то есть до девяти утра, было еще около двух часов. Потом надо было принять какое-либо решение, что делать дальше. С этим-то как раз и были сложности.