Страница 12 из 12
Он рассказал Алисе правду - а вернее, половину этой правды, разумно рассудив, что выдержать все ей сейчас не под силу. Он рассказал ей о том, за что их убивают и как, но ни слова не сказал о тех, кто это делает. И если первая половина была Алисе почти что знакома, - Ярран понял это по ее лихорадочно взблескивающим глазам и твердому голосу, которым Алиса рассказывала о том, что привело ее в Эрлирангорд; Ярран догадался, что и Алиса в свою очередь рассказала ему половину правды, - так вот, если, первая половина его рассказа не составила для Алисы особой новости, то вторая могла показаться ей страшнее самых страшных ее сказок. Ни к чему было ее пугать раньше времени.
Она заснула опустошенная и покорная, готовая делать все, что ей скажут, а он сидел и слушал ее дыхание и ветер за окнами, а потом Алиса шевельнулась, и Ярран услышал тихое, протяжное :
- Ха-альк... - и это имя и беззвучный, по-детски жалобный шепот заставили его содрогнуться и впервые за все эти дни усомниться в правильности того, что он делает.
И пожалеть, что путь к отступлению потерян безвозвратно.
Потому что он любил эту женщину.
***
- Вы лгали мне! Лгали - все эти месяцы!.. За-ачем, о Боже мой, зачем?!
- Алиса...
- Я верила вам, а вы меня обманывали... Как же вы могли. Ярис? Я же верила, я не могла не верить, вы были единственным, что у меняя осталось, а вы предали меня... Что мне делать теперь?
- Алиса, выслушайте!..
- Я ненавижу вас!
- О Господи, Алиса, за что же? Что я вам сделал такого, объясните! Я не знаю, что могло вас так обидеть...
Она замерла, не отводя от него взгляда. Худые плечи тряслись в беззвучных рыданиях.
- Вы не имели права скрывать...
- Что, во имя Господне?!
- Про эти молнии, про все... Вы не знаете, что они сделали со мной! Как же вы посмели, Ярран!
- Я боялся за вас, я не хотел, чтобы с вами что-нибудь...
- Чтобы я опять свихнулась, - Алиса хрипло расхохоталась. - Можете не смущаться и называть вещи своими именами. Я сумасшедшая, ведь так?
- Не юродствуйте, Алиса, - попросил он устало. - Нет в этом правды.
- А в чем, она, по-вашему, есть?! Вы сами знаете это? Молчите... - она наклонилась и, наугад сорвав травинку, принялась теребить ее в пальцах. Голос ее дрожал, и кривились в злой усмешке губы. - Как же вы смеете браться за оружие; если сами не знаете, чего хотите? Я видела ваших... ваших друзей. Если тем, из Твиртове, - Алиса суеверно оглянулась на возносящуюся над городом каменную громаду крепости, - если им хотя бы на миг взбредет в голову разделаться с вами... Кто смоет кровь с ваших рук, Ярран? Вы же ничего, ничего о них не знаете.
Она замолчала и еще какое-то мгновение стояла так, уронив руки. А потом пошла на Яррана, и Ярран, не выдержав, отшатнулся. И долго смотрел Алисе вслед. Как она идет по колено в высокой траве с розовыми свечками иван-чая: гордая, с неестественно прямой спиной. А потом в Алисе словно что-то сломалось, и она повалилась в эту траву - так резко, будто ее неожиданно ударили под колени.
Похожий на малиновую бусину крохотный паучок упрямо взбирался вверх по гладкому травяному стеблю. Паучку было трудно, потому что стебель раскачивался под ветром, все время норовя стряхнуть на землю, да еще непонятно откуда глядели похожие на осколки рыжего солнца глаза, и в этих глазах насмешки было куда больше, чем жалости. Ползи, говорили эти глаза, ползи, дурачок, шевели тонкими лапками; откуда тебе знать, глупенький, что все твои мученья ничего не стоят; в любую минуту ветер сметет тебя вниз, в травяное море, или вот эти слабые женские пальцы вознесут вверх, к самому солнцу, и какие-нибудь другие глаза станут разглядывать пристально и равнодушно, думать, для чего и как можешь ты пригодиться. А после, так ничего и не решив, уронят назад, в траву. Это ничего, пустяки, но с такой высоты падать плохо - больно очень и страшно...
Замерев, Алиса глядела на висящую у самых глаз алую живую капельку, и ей хотелось плакать от усталости и обиды. Потому что Яррану было все равно, что с ней и жива ли она вообще. И раз так, то ясно, что она для него - всего лишь оружие, полуотточенный клинок, с которым пока непонятно, как обращаться.
Деревянный меч, для которого еще не найдено заклятие, способное обратить живое дерево в холодную слепую сталь.
***
- Я ухожу, - предупреждая расспросы, сказала Алиса. - Не просите маня остаться.
- Могу я хотя бы узнать причину?
Она смотрела в его лицо, в глаза, слепые от растерянности и горя, и размышляла, какую из трех загодя приготовленных правд ему ответить. Первая правда была единственной: она не желала участвовать в чужой игре по чужим же и бестолковым правилам. Остальное не имело значения - слова и не больше.
- Зачем? - Алиса с видимым раздражением передернула плечами. - Разве мой ответ что-нибудь изменит? Примите это как данность: я ухожу.
- Куда?
- Мне все равно.
- Только бы не здесь?
- Да. Только бы не здесь.
- Только бы не со мной? - Он не сделал к ней ни шагу, он остался стоять все там же, у порога. За спиной у него был солнечный прямоугольник дверного проема с далекой зеленью сада, потому что входная дверь тоже была распахнута настежь. И глаза Яррана, обычно серые, как ноябрьское дождливое небо, сейчас были отчаянно зелены, и Алису пугало это. "Только бы не со мной..." Она ухватилась за эти слова, как за спасительную соломинку.
- Вы удивительно догадливы, - сказала она, улыбаясь тонкой и вежливой, ни к чему не обязывающей улыбкой. Подняла за ремешок уже сложенную сумку. Ярран по-прежнему стоял в дверях.
- Дайте пройти, - сказала Алиса.
- Подождите. - Он молчал, глядя поверх ее головы. Алиса нетерпеливо притопнула каблуком.
- Останьтесь, - глухо сказал Ярран. - Я прошу вас. Алиса. Я... я люблю вас.
- Мне нет до этого дела, - произнесла она. Голос не слушался, и Алису бесило это. Еще чего доброго, Ярран решит, будто она ему лжет. Она вскинула на плечо сумку и пошла на него, как на пустое место.
Она была уже на пороге, когда он окликнул ее. Алиса нехотя обернулась.
- Что вам?
- Скажите, Алиса... - Он говорил так, словно у него за спиной стояла вечность и ему некуда было торопиться. - Вам не страшно жить?
- Почему это мне должно быть страшно жить?
- Вы играете людьми, будто они - не люди, а тряпичные куклы. Вы не боитесь, что однажды так обойдутся и с вами?
- Хотела бы я посмотреть на того, у кого это выйдет. - Она усмехнулась, хотя на душе было гадостно. - Впрочем, - быстро оправившись от потрясения, закончила она, - едва ли этим человеком будете вы. И если честно, то это к счастью.
- Вы - не женщина, - помолчав, убежденно сказал Ярран.
- Я - это я. Не вам меня судить.
- "Они утверждают, что это хорошо, я же нашел, что дела их злы. Итак, воздается каждому по делам его".
- Аминь, - со смешком заключила Алиса и шагнула с крыльца в солнечную, звенящую птичьими голосами тишину.
1 Вообще-то умный автор знает, что янтарь - это окаменевшая смола, а не менее умный читатель да простит героям подобную вольность.