Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 16

Зачем она это сделала? Почему так поступила, если газеты, телевидение, радио, народная молва, фольклор последних лет, соседский перебрех - все, буквально все заполнено рассказами об ограблениях банкиров, об их отстреле, о похищениях жен, детей, любовниц? Нет, не могла, просто не могла апыхтинская жена вот так легко открыть дверь незнакомым людям.

Но если все-таки открыла? Ведь открыла же…

Значит, они были ей знакомы?

Или же… Или же… Или же…

Сумели обмануть, ввести в заблуждение, представиться не теми, кем были на самом деле. Сантехники? Газовщики? Соседи? Домоуправление? Почта?

- Нет, - Юферев тяжело покачал головой из стороны в сторону. - Все это на уровне анекдотов. Если она не вызывала сантехников, то ей не было надобности открывать дверь.

А она открыла.

Женщина эта слишком мала ростом, слишком слаба физически, чтобы оказать какое-то сопротивление грабителям, хоть в чем-то им помешать…

Пацан тоже совсем дите… Можно было просто запереть их в туалете, в ванной, в любой комнате и спокойно ограбить квартиру.

А что делают убийцы?

Сдергивают скатерть со стола, сбрасывают книги на пол и при этом оставляют диктофон и фотоаппарат. Значит, все-таки не ограбление, значит, все-таки убийство…

Чтобы вот так, одним движением, почти отсечь голову… Нужно иметь твердую руку и очень хороший нож.

Нож…

Его нельзя было оставлять при себе. От него необходимо было тут же избавиться. Это не простой нож, это орудие убийства. Они не могли не знать, что у банкира хватит денег, чтобы подключить к следствию любые силы.

Значит, им нужно избавиться от ножа.

Им просто необходимо избавиться от ножа.

Юферев поднялся из-за стола, прошел по кабинету, выглянул в коридор и снова захлопнул дверь.

Сел к столу.

Опять придвинул к себе телефон и, пошарив глазами по длинному списку номеров, нашел то, что ему требовалось.

Набрал номер.

- Домоуправление? Капитан Юферев, уголовный розыск.

- У нас обед…

- Кто у вас занимается мусорными ящиками?

- Валентина Степановна…

- Давайте Валентину Степановну!

- Слушаю вас, - раздался в трубке недовольный голос женщины, которую оторвали от стола, от разговора, от бесконечного бабьего трепа.

- Уголовный розыск, капитан Юферев.

- Очень приятно. - Голос неуловимо изменился, теперь в нем явно зазвучали прощающие нотки, почувствовалась готовность разговаривать, исполнять свои служебные обязанности.

- Мне сказали, что вы - самая главная над всеми мусорными ящиками. Это правда?

- Примерно.

- Когда обычно вывозится мусор?

- В пять - в половине шестого утра.

- Исключений не бывает?

- Ну какие исключения… Если машина сломается, вообще не вывозим, если водитель с хорошего бодуна запоздает, то может и в восемь подъехать.

- Но в течение дня не вывозите?

- Никогда.

- Спасибо. - Юферев положил трубку. И тут же поднял снова: - Валера? Зайди.

Через минуту в кабинет вошел Валера Брыкин - плотный румяный оперативник, в глазах у него была решимость все исполнить немедленно и до конца.

- Садись, - сказал Юферев. И опять замолчал, глядя в стол, покрытый толстым прозрачным листом.

- Что-нибудь нашли?

- Ничего. Полная пустота.

- Так не бывает.

- Конечно, - кивнул Юферев. - Слушай меня внимательно… Собирай своих ребят. Ищем нож. Они должны были выбросить нож. Отморозок сумел одним движением почти отрезать человеку голову, значит, это должен быть необыкновенный нож. А пацану почти насквозь проткнули голову какой-то железкой. Это вечные улики. От них надо избавляться. Опытный подонок от них обязательно избавится. Я так думаю… Мусорные ящики.

- Они могли в кусты бросить, в землю воткнуть, в песочнице зарыть, в проходящий грузовик бросить.

- Нет. Они должны были так избавиться от ножа, чтобы его не нашли. Завтра в пять вывозится мусор. Если мусор вывезут - нож исчезнет навсегда.

- Ну что ж, - с сомнением проговорил Брыкин. - Мысль тут, конечно, есть… Но как ты себе это представляешь?

- Берете дворников, сами подключаетесь… Нужно перевернуть и разгрести все ящики в двух, трех, четырех ближайших дворах.

- Подожди, Саша, что значит разгрести?

- Перевернуть вверх дном, высыпать мусор на асфальт и разгрести. Нож может быть завернут в тряпку, в газету, и это… Мне кажется, он достаточно большой. По размеру не менее солдатского штыка. У него должна быть длинная режущая поверхность, понимаешь?

- Саша… - Брыкин помолчал, склонив голову набок. - Саша, ты очень умный.

- Это я знаю, - досадливо отмахнулся Юферев, но смешался от столь откровенной и бессовестной лести. - Это мне все говорят.

- И женщины тоже?

- Для них у меня есть другие достоинства.

- И они говорят тебе об этих твоих достоинствах?

- Не замолкают! - рассмеялся Юферев. - И еще. - Он постучал по столу, как бы призывая оперативника сосредоточиться. - Надо пройтись по этажам подъезда, где было совершено убийство, по всем этажам, - повторил Юферев. - И собрать бумажки, окурки, пивные пробки, все, что вы там найдете. На всех этажах.

- Про этажи ты уже говорил.

- Повторяю в сотый раз - необходимо пройтись по всем этажам и собрать весь мусор.

Брыкин поднялся.

- У меня один только вопрос, насчет мусора в подъезде… Ты ждешь какую-нибудь находку? Или все подряд?

- Собирать все подряд. А что касается моих ожиданий… Да, жду. Но что именно… потом.

- Как это понимать?

- Валера, дорогой… Иди ради бога! У меня такое чувство, что каждая минута дорога.

- Как бы мне хотелось взять их… - В голосе Брыкина неожиданно прозвучала щемящая искренность.

- Считай, что нас уже двое, - без улыбки проговорил Юферев. - Я не уйду отсюда, пока ты не вернешься.

- Я вернусь, Саша, - сказал Брыкин, махнув рукой уже из коридора.

Юферев еще некоторое время смотрел на дверь, за которой исчез Брыкин, и не было в его глазах ничего, кроме полной безнадежности. Он часто ловил себя на том, что совершенно не верит в успех дела, которым занимается. Юферев лишь исправно, настойчиво, может быть, даже цепко исполнял свои обязанности.

Надо обыскать? Обыскивал.

Надо разослать ориентировки? Рассылал.

Приходила мысль, что неплохо бы сделать запрос, установить личность, допросить того или иного человечка… Он все это проделывал, ничем не пренебрегал, но не столько проявлял какой-то там охотничий азарт, сколько заранее избавлялся от возможных упреков.