Страница 12 из 44
– С Матвеевым?
– Да, с ним. Он заплатил долг?
– Нет. И, по-моему, не собирается. – Нечайкин передвинулся на край скамейки, подальше от шефа, зная, что тот не выносит табачного запаха в бане, и закурил. – Я звонил ему позавчера и напомнил о долге. Сказал, что все сроки вышли, а мы так и не увидели ни копейки.
– Ну, а он что?
– А ничего. Буркнул что-то в ответ и повесил трубку. Я звонил еще несколько раз с разных телефонов, но он больше не отвечал на вызовы.
– Вот сучонок! – беззлобно, однако с оттяжкой произнес Глазберг. – Но для нас это удобный случай. Жаль, конечно, что денег с него мы уже не получим, но, как говорится, на все воля божья. Отправляйся сегодня вечером на «Динамо». Он обязательно будет там на тренировке. И возьми с собой Шурупа. Только его одного. Больше никого не надо. Поговори с Матвеевым. Чем жестче, тем лучше. Ноги ему сломайте. Обе. И дайте срок еще четыре дня. Если по истечении его он так и не отдаст долг, можешь его пришить. Пользы от него уже не будет. Одни убытки. И на этом проверишь в деле своего нового знакомого. Улавливаешь мою мысль?
– Улавливаю. А деньги? Мне ему заплатить?
– Нет, – Глазберг покачал головой, удовлетворенно хмыкнул, глядя в поднятые со стола карты, а затем снова смешал всю колоду. – Так и скажешь, что это был проверочный рейд. Начнет залупаться, гони его в шею.
В дверь со стороны улицы деликатно постучали, а затем, выждав для приличия секунд десять, на порог ступила молоденькая девушка в одном купальнике и наброшенной на плечи коричневой болоньевой куртке. Светлые волосы с вплетенными в них солнечными лучами рассыпались по плечам. Она игриво посмотрела сначала на Нечайкина, потом на Глазберга.
– Фрукты подавать? – спросила она глубоким грудным голосом, так не сочетавшимся с ее миловидной внешностью.
Нечайкин знал, что для шефа фрукты в бане были такими же неизменными элементами, как чай с мятой. Сам Петр не любил ни того, ни другого, считая, что это дурно влияет на потенцию, но никогда не противоречил Глазбергу.
– Нет, Танюша, пока рано. – Глазберг отложил колоду в сторону и покосился на плотно подогнанную заслонку в печи. – Ты лучше подкинь нам еще дровишек. А то температура уже градусов на десять упала, если не меньше.
Девушка обогнула стол и склонилась возле печки, где валялось пять или шесть поленьев. Куртка ее слегка задралась, и Нечайкин со своего места прекрасно мог видеть округлую аппетитную попку Татьяны. Он невольно облизал губы и сдвинул шапочку-колокольчик на затылок. Глазберг перехватил его взгляд и усмехнулся.
– Присядь с нами, Танюша, – предложил он. – Отдохни немного.
Иркутская область. Нижнеудинск. Лесной массив
Гуров внимательно осмотрел тело убитого им человека. В куртке он обнаружил только два сменных магазина и охотничий нож. Переложив патроны и нож к себе в карманы, полковник перевернул труп лицом вниз и отполз в сторону, ощупывая землю в поисках винтовки. Она, как оказалось, лежала в метре от распростертого тела. Гуров взял оружие в руки. На винтовке был установлен ночной прицел с эллиптическим дальномером «ПКН-ОЗМ». Магазин оказался полностью выстрелян, но Гуров тут же установил сменный и перезарядил винтовку. Тяжелые патронтажные ленты от ружья сыщик выкинул, предварительно освободив от патронов и разбросав их в разные стороны. Патроны падали, глухо ударяясь о плотную шапку опавших иголок лиственниц и елей. Лес был абсолютно бесшумен. Только изредка налетающий порыв ветра колыхал верхушки деревьев. Густая растительность «второго этажа» леса задерживала порывы где-то высоко над головой.
Гуров прополз на коленях до куста, из которого велась стрельба, и ощупал землю. Ничего не найдя, кроме стреляных патронов, Гуров уже начал вставать с колен, как вдруг рука нащупала что-то холодное округлой формы. Он поднял довольно увесистый предмет. Это был портативный прожектор. Полковник щелкнул кнопкой выключателя, но ничего не последовало. Ощупав фонарь, он понял, что стекло, под которым должна была располагаться лампочка, разбито, а пластмассовый ободок в верхней части расколот пополам. По-видимому, пуля отрекошетила от дерева и разбила фонарь.
Гуров достал из кармана трубку телефонного аппарата и нажал комбинацию клавиш. На экране высветились два оставшихся деления индикатора зарядки батареи. Телефон был вне зоны действия. Часы показывали 22.00. Гуров перевернул трубку экраном вниз и приблизил ее к земле, осветив небольшой пятачок. Рядом с разбитым стеклом от фонаря на земле лежал треснутый пластиковый корпус от навигационного прибора. Больше никаких вещей здесь Гуров не нашел. Оставив найденное на месте, полковник пошел к окраине леса, где, по его ощущениям, была разбита палатка.
Он прошел несколько десятков метров, но просвет среди деревьев так и не появился. Искать палатку дольше не было смысла, так как в качестве укрытия от обитателей тайги она не годилась, а согреться в ней невозможно. Спальные мешки остались у провожатого Гурова, Сергея.
Оказавшись в тайге ночью, без навигационных приборов, полковник составил приблизительную схему своего маршрута по движению луны. Еще по пути к «Чертовой дыре» Гуров обратил внимание, что двигались они со своим проводником в юго-восточном направлении. Вычислив, где приблизительно должна быть опушка леса, от которой начиналась дорога, он двинулся в нужном направлении.
Несмотря на то что темнота в глубине леса немного рассеивалась ярким светом луны, он продвигался вперед достаточно медленно, натыкаясь на ветки низких кустарников, которые были не видны под ногами. Перепад температуры между дневной и ночной оказался значителен. Холод пронизывал тело насквозь, и Гуров пожалел, что не стал искать брошенную им на месте перестрелки шапочку.
К полуночи Гуров набрел на небольшой пустырь, образовавшийся на месте сваленного трухлявого деревца. Он решил, что до наступления рассвета продолжать движение бесполезно. В глубине леса заросли кустарника перевились настолько плотно, что в темноте найти путь было практически невозможно. Собрав сухие ветки, сыщик разжег костер. Уснуть, правда, не удалось, так как ветки прогорали быстро, и все время приходилось подбрасывать новые. Аккумулятор телефонной трубки разрядился, поэтому определить точное время полковник уже не мог. Лишь где-то к четырем часам утра темнота немного рассеялась, и Гуров смог продолжить начатый путь.
Около девяти часов утра полковник вышел к опушке, где начиналась дорога. Отыскав деревянную скрадку, он поставил винтовку на землю, прислонив ее к дереву, а сам попытался залезть наверх. Сухие ступеньки ломались под тяжестью тела, и Гурову пришлось подтянуться на руках, чтобы попасть на площадку. Доски были намертво сбиты между собой. Площадка оказалась в хорошем состоянии. Крона дерева надежно защищала ее от проникновения солнечных лучей и несильного дождя. Гуров спустился вниз, сделал из хвороста и еловых иголок небольшую подстилку, и, забросив ее на площадку, залез следом. Он и сам не заметил, как уснул. Сказалась усталость, накопленная за истекшие сутки.
Солнце светило прямо над головой, когда Гуров проснулся. Скорее всего, время приближалось к полудню. Надо было продолжать путь. Туман совершенно рассеялся, и, как это часто случается после пасмурной погоды, разреженный воздух был настолько чист и прозрачен, что в долинах можно заметить, как на расстоянии двух-трех километров бежит заяц. Полковник спустился на землю, повесил винтовку за спину и двинулся, пересекая поляну в направлении, где должна была быть дорога. Вдруг он застыл на месте – взгляд зафиксировал странный предмет на границе леса и опушки. В двадцати-тридцати метрах левее скрадки Гуров увидел разложенную брезентовую засидку Ильи. Ее легко было узнать по маскировочной сетке с мелкими конусообразными искусственными листьями и необычному, с сиреневым отливом, оттенку камуфляжной ткани.
Полковник снял с плеча оружие и перевел механизм в режим одиночных выстрелов, чтобы в случае необходимости стрельбы сэкономить патроны. Он внимательно осмотрел место вокруг засидки, заглянул внутрь. Ни сумок, ни следов присутствия человека внутри палатки не было. Осмотревшись вокруг, Гуров также не нашел никаких подозрительных предметов. Сомнений в том, что Илья действовал не один, не осталось. Покушение на него, сотрудника Главного Московского управления угро, было детально спланировано, но выполнено настолько дилетантски, что полковник не сомневался: тот, кто продумывал действия, не являлся профессионалом.