Страница 22 из 25
Он вышел первым и, приподняв цилиндр, направился влево, небрежно помахивая тростью, словно бы всецело погруженный в собственные мысли. Пушкин с бароном, добросовестно отсчитав про себя десяток шагов, одновременно развернулись. Щуплый пожилой человечек в простом синем фраке с медными пуговицами и в самом деле оказался словно бы в клещах на узенькой улочке, где два пешехода не смогли бы разминуться, не встав вполоборота друг к другу. Других прохожих не было.
Человечек в синем фраке, уже разобравшийся в ситуации, неловко затопал на месте. С одной стороны был граф, загородивший улочку, - лицо его оставалось невозмутимым, а трость, судя по тому, как он ее держал, Тарловски намеревался сунуть под ноги соглядатаю и сбить его наземь, если вздумает бежать. С другой стороны надвигались Пушкин с бароном, исполненные нешуточного охотничьего азарта. На лице пожилого человечка мелькнула растерянная, жалкая улыбка, он отпрыгнул - и барон, в три прыжка преодолев разделявшее их расстояние, сгреб добычу за ворот, жизнерадостно рявкнув:
- Попался, каналья! Стой смирно, а то, клянусь вереницей благородных предков, я тебя по стенке размажу! И смотри у меня, сукин кот, не вздумай мне тут черной магией баловаться средь бела дня, а то у меня оба пистолета серебром заряжены! Как влеплю - и ни печали, ни воздыхания!
Человечек стоял смирно, страдальчески улыбаясь и не делая попыток к бегству. Подошедший граф, небрежно прикоснувшись набалдашником трости к его скверно повязанному галстуку, преспокойно осведомился:
- Итак, чем я обязан счастью видеть вас за спиной едва ли не ежеминутно?
- Господин граф… - промямлил пленник. Граф поднял бровь:
- Как видим, он меня знает, господа… Игра приобретает интерес. Так для кого же шпионите, любезный, и зачем?
- Господин граф, поверьте, речь шла вовсе не о шпионстве! Мой хозяин хотел… хотел узнать, где вы бываете…
- А почему это его интересует? - спросил граф, не моргнув глазом.
- Он считает, что может оказаться вам полезен…
- Вот как? - Граф одарил пленника одной из своих неподражаемых улыбок, светски-ледяной. - Мне кажется, он выбрал не самый лучший способ оказаться полезным, посылая по пятам шпиона…
- Поверьте, я как раз собирался вас пригласить…
- Куда?
- К хозяину… То есть, это он убедительно просил вас пожаловать к нему в гости, я как раз ломал голову над тем, как подойти и передать поручение…
- Кто ваш хозяин?
- Господин Грюнбаум… Он давно уже обитает за городом и очень хотел бы вас видеть…
Граф извлек из жилетного кармана тонкий серебряный свисток на филигранной цепочке и негромко свистнул. Из ближайшей подворотни мгновенно материализовались два господина плотного сложения и самого ординарного облика, повинуясь жесту графа, подскочили к незнакомцу и крепко ухватили его за локти.
- Мозес Грюнбаум? - спокойно уточнил граф.
- Да, он самый… Мы могли бы отправиться сию минуту…
- Не смею возражать, любезный, - кивнул граф. Обернулся к своим людям. - Проводите этого господина на наше подворье и посадите в карету. Мы вас догоним.
Господа в серых фраках кивнули и энергично повлекли свою жертву в глубь улицы.
- О чем бишь он? - спросил барон в недоумении.
- Игра, положительно, приобретает интерес, господа, - усмехнулся барон. - Мозес Грюнбаум в свое время у меня был на заметке - очень уж увлеченно интересовался всем, что относилось к четырем перечисленным Гаррахом дисциплинам. Груду денег ухлопал на старые рукописи, водил знакомство с антикварами, ездил в Италию и Испанию за какими-то раритетами, одно время поддерживал приятельские отношения с Гаррахом, но потом между ними отчего-то пробежала черная кошка… Целое состояние потратил на утоление своей страсти. На этой почве поссорился с еврейской общиной, в конце концов даже порвал с ней и принял крещение, что нисколечко не изменило круг его увлечений, разве что добавило еще и конфликтов с приходским священником, крайне резко относившимся к подобным увлечениям… Последние года четыре о нем не было ни слуху, ни духу: то ли покинул Прагу, то ли жил анахоретом где-то в провинции… И вот внезапно появляется посыльный от него…
- Вы думаете, стоит ехать?
- Разумеется, - сказал граф твердо.
- А если этот посыльный вовсе не от вашего знакомца?
- Тем лучше, Александр, - воинственно сказал барон, лихо взмахнув тростью с таившимся в ней золингеновским клинком. - Хорошо бы попасть в какое-нибудь их логовище , уж там-то можно отвести душу по-настоящему, не думая о приличиях и дипломатии… Ловушка? Тем лучше!
- Я не испытываю столь романтического восторга, как вы, Алоизиус, - задумчиво сказал граф. - Но думается мне, что и впрямь неплохо было бы попасть в это пресловутое логовище - это, несмотря на нешуточную опасность, позволило бы нам продвинуться вперед. Терпеть не могу топтаться на месте. Пойдемте. Карета недалеко. Полицейский эскорт я с собой брать не намерен. Если ловушка серьезная , нам не поможет и рота тайных агентов. Если все обстоит не так скверно, мы и втроем справимся… вчетвером, учитывая кучера. Он тоже малый не промах…
Глава пятая
О ПОЛЬЗЕ САМОКРИТИЧНОСТИ
Деревня была небольшая, уютная, нисколько не походившая на русскую - аккуратные каменные домики, словно бы и не крестьянские вовсе, а принадлежавшие захудалым помещикам, вынужденным поселиться одним селением; аккуратные заборчики, крылечки, безукоризненная чистота, ни свиней посреди улицы, ни праздно бегающих на свободе собак. Никакого мусора, живописные деревья, редкие чинные прохожие, тишина и отсутствие предосудительных запахов. «Черт знает что, - сердито подумал Пушкин, поймав себя на том, что пытается высмотреть у заборов хотя бы клочок тряпки, обломок доски. - Ведь ухитряются же как-то? У нас сломанные тележные ободья валялись бы посреди улицы, а у того вон заборчика сидел бы в совершеннейшем довольстве жизнью какой-нибудь пьяный кузнец. Как у них получается? Загадка…»
Показалась аккуратная корчма, сквозь распахнутые окна видно было, как за столиками сидят опять-таки чинные , спокойные поселяне, и никто не выяснял отношений на крыльце, никто не орал громогласно песен.