Страница 20 из 25
Пушкин сказал:
- Боюсь вас огорчить, профессор, но сей труд и у нас переведен еще тридцать лет назад…
- Вот видите! Опасаюсь, что немало нашлось ловкачей, которые посредством безвинного животного изображали «духов»… Но, если мы вернемся к серьезным вещам… Итак, ваш человек разочаровался в том, чем занимался прежде, и занялся ресомантикой - не зря же ей посвящено три четверти книг его собрания. Если рассудить, они тоже не таят в себе полезных откровений… но кое-какие указания, направления поиска там все же можно отыскать при усидчивости - чтобы отыскать крупинку золота, перебирают целые горы пустого песка… А поскольку печатные издания определенно сопрягались с какими-то рукописями… Вот рукописи - дело другое! То, что прячут от печатного станка, частенько таит в себе нечто … И наконец, после того что вы рассказали о петербургских и прусских убийствах, можно неопровержимо сделать вывод, что ваш молодчик в конце концов превратился-таки в настоящего ресоманта… Вы не представляете, до чего интересно было бы ознакомиться с содержимым его дорожного чемодана. Что-то он сжег, согласен, но наверняка прихватил с собой бумаги, без которых, я полагаю, не обойтись… Можно, конечно, вызубрить наизусть, но… - Он с сомнением покачал головой. - Человек спокойнее себя чувствует, не полагаясь исключительно на память, сохранив кое-какие записи - я имею в виду, человек заурядный, обыкновенный, ничем не выдающийся. Из ваших рассказов следует, что его нельзя было назвать ученым, мыслителем, обладателем уникальной памяти…
- Совершенно верно, - сказал Пушкин. - Во всех отношениях человек самый заурядный - не глупец, конечно, но и не из тех, кто одарен искрой Божьей. Один из многих. Отличие только в том, что именно ему посчастливилось наткнуться на некие потаенные знания из области черной магии…
- Тем более. У него просто обязан быть с собой какой-нибудь пакет с бумагами, где изложено основное. Серьезные заклинания обычно длинны, многословны, изложены на забытых языках, где сочетания букв самые невероятные, а манипуляции опять-таки отнимают массу времени и не ограничиваются произнесением вслух нужных слов.
- Но с Големом, как мне объяснили, обстояло гораздо проще, - сказал Пушкин. - Достаточно было простого глиняного шарика…
- Молодой человек! - прямо-таки взвился профессор. - Вы мне представляетесь весьма неглупым и многообещающим юношей, а потому по-дружески предостерегаю от упрощения! В чем-то вы совершенно правы: достаточно простого глиняного шарика с короткой каббалистической надписью… но вы не представляете себе, какими долгими и обширными были те практики , что привели в конце концов к созданию шарика!
- Простите, об этой стороне я как-то не подумал…
- Не смущайтесь, у вас еще все впереди. Главное, бойтесь упрощать. В конце-то концов, даже создание прозаической булки требует предварительно овладеть сложной практикой, наработанным поколениями опытом. Что уж говорить о магии. О чем бишь я? Да, так вот - я не сомневаюсь, что какие-то бумаги он возит с собой, сжечь их вместе с остальным было бы весьма неосмотрительно…
- Вот только поймать осталось, - сказал барон.
- Совершенно верно, - кивнул граф. - Профессор, нет ли у вас каких-нибудь догадок по поводу того, как нам его искать?
- Искать?! - профессор Гаррах уставился на него прямо-таки недоумевающе. - Простите, но это уж дело агентов, сыщиков, или как там они у вас называются… Граф, я вас чрезвычайно уважаю еще и за то, что вы постоянно приносите великолепную пищу для ума… но я вынужден в который раз повторить: из меня сыщика не получится. Не оттого, что у меня есть какие-то моральные препоны, ничего подобного… Я добросовестно пытаюсь довести до вас нехитрую мысль: обычными полицейскими методами, то есть разнюхиваньем, расспрашиваньем и рысканьем по подозрительным местам, вы здесь ничего не добьетесь. По весьма существенной причине: вы имеете дело с тайными, по-настоящему тайными обществами…
- Масоны? - оживился барон.
- В вашем возрасте и при вашей службе стыдно отвлекаться на подобных клоунов! - фыркнул профессор. - Это именно клоуны, играющие в свои ритуалы, как дети в лошадки. Настоящие тайные общества, составленные из тех, кто пользует магические, чернокнижные практики, насчитывают многие сотни лет. Многие! Некоторые достойные уважения и доверия источники и авторитеты полагают даже, что речь идет о тысячелетиях. Вы представляете, какая изощренность в выживании, сохранении тайны и умении оставаться незаметными присуща людям, которых, не забывайте, столетиями преследовала инквизиция, а до того, как гласят иные рукописи, некие аналогичные департаменты еще античных времен? И полагаете, что ваш покорный слуга, потолкавшись там и сям, поболтав с теми и с этими, способен в одночасье обнаружить тех, кого инквизиция в пору своего расцвета и всемогущества не смогла искоренить полностью? Вы, право, мне льстите, граф… И совершенно зря.
- Ну, простите, - сказал граф с бледной улыбкой. - Меня все это время не оставляла надежда: вдруг каким-то чудом что-то у вас да получится…
- Не тот случай, - отрезал профессор. - Я не чудотворец. По-моему, я вам уже говорил однажды: плюньте вы на гордыню и отправляйтесь в Рим. Попытайтесь наладить отношения с инквизицией. Она существует до сих пор, пусть и не в прежнем виде…
- Я пытался, профессор, - сказал граф. - Дело не в гордыне. Со мной там не захотели разговаривать, притворяясь, будто не понимают, о чем я прошу, что имею в виду. У меня создалось впечатление, что нас не воспринимают всерьез…
- Повсюду обскуранты!
- Увы… По крайней мере, вы нам дали какое-то направление .
- Слушайте, - сказал барон. - Мне тут пришло в голову… А может, в Италии поискать? Не зря же ваш прохвост, Александр, действует в самом сердечном согласии с Руджиери…
- С кем ? - рокочущим, жутким шепотом спросил профессор.
- Руджиери - это тот кукольник, про которого мы вам рассказывали, - пояснил граф. - Флорентиец. Знаете, мне приходит в голову, что барон может оказаться прав. С самого начала выглядел странным этот сердечный союз. Если Ключарев сам доискался до некоего умения, - зачем ему обычный кукольник? Если кукольник и сам умел использовать неодушевленные предметы - зачем ему Ключарев? Можно предположить, они друг друга дополняют . У обоих нашлось что-то, чем он поделился с сообщником…