Ангел

— Мне пора, — прошептал тот и шагнул в свет.

— Удачи, — пробормотал Алексей, смотря вслед уходящему.

На миг ему показалось, что за светящейся воронкой он увидел другой мир. Мир, купающийся в свете, легкие, точно росчерк пера здания и человека стоящего по другую сторону. Одетый в длинный белый плащ с короткими золотистыми волосами, он смотрел с улыбкой на Алексея.

— Ну и что это значит? — едва выйдя из помещения, услышал Алексей.

— В смысле Глорин? — он с удивлением посмотрел на гнома, который стоял посереди двора со своей секирой.

— Вот это, — гном обвел вокруг себя рукой.

Алексей огляделся и только сейчас заметил, стоящих по периметру людей в маскировочной форме и сжимающих в руках короткие автоматы. Он вопросительно посмотрел на Семена.

— Мои люди, — кивнул он головой, — Но не беспокойтесь, не по ваши души.

— Мы в принципе и не боимся, — прошипел гном, цепким взглядом окидывая солдат в зеркальных шлемах.

Гигант только пожал плечами и направился в сторону оцепления. Алексей гневно посмотрел на гнома и тот, что-то ворча себе под нос, спрятал секиру и с независимым видом направился за Михайловым.

Вертолет сделал круг над храмом, и Алексей увидел солдат выводящих служителей и усаживающих их в автобус. Пилот высунулся из кабины и что-то прокричал сидевшему рядом Михайлову, тот кивнул головой и поднял большой палец. Вертолет еще раз сделал круг над храмом и направился вдоль дороги, позади его вдруг что-то сверкнуло и даже сквозь рев винтов, Алексей различил эхо далекого взрыва.

Как оказалось вертолет доставил их на ближайшую базу ЦентрСпаса МЧС в этом регионе, а Семен, оказавшийся, кстати, майором, сославшись на срочные дела, исчез почти на три часа, оставив их в небольшом вагончике, приткнувшемся у края летного поля. В вагончике, кроме стола, стула оказалась еще пара коек и друзья, неожиданно почувствовав дикую усталость, решили немного покемарить. Вернувшийся Семен оглядел мирно сопящих Алексея и гнома тихонько, стараясь не скрипеть хлипкими досками пола, подошел к столу и положил на него забытый гномом артефакт. Они проспали до полдня следующего дня, а, проснувшись и обнаружив оставленный предмет, только молча переглянулись, что случилось с плененными гномом ангелами оставалось только догадываться.

День выдался теплым и солнечным и если бы не почти голые деревья, с редкими остатками пожухлой бурой листвы, то можно было бы подумать, что еще ранняя осень, а не середина ноября.

Они сидели около ангара на небольшой деревянной лавочке, сколоченной местными умельцами из двух чурок и нескольких струганных досок, и молчали. Глорин, выяснив где находиться кухня, отправился готовить свой чай, для успокоения нервов так сказать и уже около часа не появлялся, однако Алексей уловил запах мяты и понял, что чай, вероятно, уже готов.

— Ну и что по другому было нельзя, — спросил, нарушая молчание Алексей, Семена, наблюдавшего за механиками копающихся во внутренностях привезшего их вертолета.

— Нет с этими только так, — Семен, рассеяно похлопав себя по многочисленным карманам, извлек, наконец, из одного из них мятую папироску и закурил. — Твой друг, ну тот которого Глорин ухлопал, так хорошо рассказывал о том, как счастливо будут жить люди, под их чутким руководством. Так вот, а я видел, как они живут.

Он опять замолчал и сосредоточенно принялся дымить, а Алексей не стал спрашивать, понимая, что тот расскажет все сам. Механики тем временем захлопнув ремонтный люк, спрыгнули с винтокрылой машины и подъехавший тягач поволок ее к ангару. Алексей осмотрел опустевшее летное поле, с тоскливо торчащим на краю его старым "кукурузником".

— И что их еще используют?

— А, — Семен очнулся от своих мыслей и вопросительно посмотрел на Алексея.

— Я имею в виду «кукурузник», неужели их до сих пор используют.

— Нет, скорее всего, просто на лом вывезти не удосуживаются, — отмахнулся Семен и, поглядев недоуменным взглядом на потухшую папиросу, выкинул ее.

— Так о чем это я, — он задумчиво посмотрел на Алексея, — Ах да. Я видел, каким они представляют новый мир. Это было во время одного из заданий, мы с группой были в одной из деревень, полностью попавших под влияние этой веры.

Алексей с интересом слушал рассказ майора. Оказалось, все то, что обещала новая вера, исполнялось. Жители деревень, куда высадилась группа разведчиков, жили можно сказать в свое удовольствие. Весь день они придавались праздности и молитве. Им не надо было заботиться не о еде ни о питье, ибо и то и другое просто появлялось у них на столе, как впрочем и одежда и другие вещи. Правда стоит заметить, что это была самая простая одежда и самая простая еда, но многие удовольствовались и этим, тем более для того чтобы получить более лучшее, надо только было усердно помолиться и оба на, все что заказывал пожалуйста. Фермы и поля были заброшены и зарастали бурьяном, прочем ту же участь постигла и технику, она ломалась, выходила из строя и ее ни кто не восстанавливал, ибо молитвы здесь не помогали и поэтому жители решили, что все это от нечистого и святой Рафаил, просто не хочет, чтобы данные бесовские вещи отравляли их бытие. Нет, сразу технику ни кто уничтожать не стал, но по мере того, как она выходила из строя ее просто выкидывали, даже не пытаясь ремонтировать.

Весь день люди только и делали, что собирались в кучки и обсуждали способы молитвы новому богу. Кто-то выдумывал новые, кто-то предлагал, как лучше донести до бога их просьбы и так весь день. Нет, они занимались и другими делами: женщины садили цветы, украшая деревню, от чего та походила на цветущий сад, учили детей молитвам, некоторые все же содержали крохотный огородик и работали там, но все же основное время уделялось молитвам. Мужчины занимались, благоустройством деревни, подсыпали дорожки, чинили заборы и садили деревья.

— Знаешь, действительно там как в раю, — вздохнул Семен, — Не деревня а цветущий сад. Цветы везде, даже по моему ближайшие поля засажены ими, кроме того везде яблони, груши, вишни. Все цветет и благоухает, я был сперва просто очарован, пока не увидел людей. Вроде все хорошо, добрые, приветливые, счастливые, а глаза… Глаза пустые. Они как машины, нет как зомби, ходят, что-то делают и молятся, молятся. Если что-то не получается, то они не начинают искать выход, как поступил бы каждый, а просто встают на колени и начинают усердно молиться, час, два…, день, короче пока их проблема не решиться. Но хуже всего, хуже всего дети.