Ангел

Ангелойд закашлялся, выплевывая сгустки крови доспехи.

— Не болтай ерунду у тебя, похоже, легкие пробиты.

— Легкие, не говори глупости, такое оружие поражает весь организм, но мой народ крепкий, однако сейчас даже это не поможет.

— Глорин, есть какое лекарство?

Гном подойдя к ангелойду склонился над ним и с минуту задумчиво разглядывал доспехи, затем нажал в нескольких местах и Алексей услышал приглушенные щелчки. Гном приподнял верхнюю часть грудного доспеха и тут же защелкнул ее снова, отрицательно покачав головой. Алексей не успел ничего увидеть, но по побледневшему лицу друга понял, что дело плохо.

В это время к ним подошли Герк и майор, который все еще дышал с трудом и держался за грудь. С магиком же судя по всему было все в порядке, хотя он и выглядел несколько ошарашенным.

— Почему ты нам помог? — спросил гном.

— Почему? — Ангелойд обессиленно закрыл глаза и чему-то улыбнулся. — Я устал. Хозяева сказали, что ошиблись в ваших намереньях, что ваш поход это наше спасение, спасение всего.

Он вновь зашелся в кашле.

— Я помог, эта тварь, мы давно знакомы, но я, — тело его выгнулось а крылья распахнулись и забили по земле в агонии, заставляя Алексея пригибаться и уворачиваться. Он замер и открыв глаза обвел всех неожиданно ясным взглядом.

— И все же, кто твои хозяева? — вновь встрял гном.

— Кто? — ангелойд вздохнул и задумчиво посмотрел на Глорина. — Это трудно объяснить, — Он на секунду умолк. — Они те кто есть и те кто будет. Они те кто были и те кто придут, это будет нескоро а вот мне увы уже пора.

Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и на его чело снизошел покой, а уста тронула легкая улыбка

Они не куда сегодня не отправились, так как всем требовалось прейти в себя. А вечером посереди замка воспылал костер, погребальный костер. Они стояли все вокруг костра, и каждый думал о своем, как вдруг послышалась песня. Казалось, могучие раскаты голоса неслись ото всюду, и хотя язык был незнакомым, все поняли, о чем песня. В ней говорилось о любви и ненависти, о предательстве и благородстве, волны песни набегали, унося стоящих у костра в невероятные дали, перед их глазами мелькали миры и пространства, вздымались и опадали горы, над планетами неслись века и столетия. Песня смолкла так же неожиданно, как и началась и, на последних ее аккордах, пламя костра взметнулось выше полуразрушенных стен замка и друзьям показалось, что в огне возникла крылатая фигура, которая, обведя их усталым взором, устремилась в ночное небо. И лишь только один Алексей заметил, что пел Глорин, но когда все стали обсуждать этот момент, он промолчал.

В древних легендах много веков спустя это место упоминалось как "освещенное благом господним", ибо замок вновь отстроенный на этом месте больше никогда не был разрушен, а все его хозяева были богаты, счастливы и любимы поданными, а их дети всегда рождались белокурыми, статными и ангельски красивыми.