Инферно

К настоящему моменту, когда половина гостей уже была опознана и стерта с экрана, фильм приобрел характер чего-то мистического. Люди разговаривали с собеседниками, которых уже не существовало. По огромному залу сновали уже не толпы, а небольшие группки по двое-трое.

По идее с этой работой могли справиться компьютеры и роботы, но никакой компьютер не годился для того, чтобы распознавать целое, имея перед глазами только отдельные его части. Даже за тысячи лет роботы и компьютеры не усовершенствовались так, как человечество за биллионы лет своего развития. Именно поэтому рядом с Дональдом сидела Фреда. Заметив чей-то подбородок или мелькнувший неясный профиль, она отмечала, что это — тот же человек, которого они видели двадцать минут назад. Интегратор совмещал эти два образа и соглашался с тем, что перед ними — одна и та же личность. Кроме прочего, Фреда была знакома со многими гостями и могла опознать их среди хаоса лиц, которые интегратор затруднялся идентифицировать из-за того, что в его блоке памяти не было их описания.

Зрелище было жутковатое, но это — единственная возможность отследить передвижения и действия всех гостей. Фреда увидела себя и слегка дрогнувшей рукой отослала свое изображение в небытие. Потом стерла Альвара Крэша. У нее родились сомнения, существует ли он в действительности, да и она сама тоже.

Но, может, не стоило убирать Альвара с экрана? Все же именно он обнаружил тело Правителя. А это само по себе казалось довольно подозрительным. Дональд прибежал за ним через несколько минут. Крэш не успел остаться надолго один в спальне Грега, но вдруг этого оказалось достаточно, чтобы… и хотя это была очень спорная гипотеза, она объясняет, почему Грег даже не пытался защищаться, словно его пристрелил человек, которого он хорошо знал…

Глупости, конечно, но ведь кто-то же убил Грега, и единственное доказательство невиновности Крэша — его собственное утверждение, что он нашел Правителя уже мертвым.

Нет. Не может быть. Только не Крэш! Он человек упрямый и вспыльчивый, но благороднее его нет на всем Инферно. И глупо было бы считать, что человек с его характером может пойти на такое. Фреда знала его слишком хорошо, чтобы поверить подобному бреду. Она никогда бы не призналась даже себе самой, что Крэш ей нравился, и именно потому она отказывалась поверить, что это мог сделать он.

Фреда метнула взгляд на Дональда, замершего у главной панели видеоинтегратора. Вдруг ему в голову пришли те же беспокойные мысли? Не задумывался ли он о подобной чепухе? Ведь именно она создавала его мозг, его ум. Но сейчас это ничего уже не значило. Невысокий небесно-голубой робот казался неколебимо спокойным, но что могло прятаться за внешним спокойствием? Достаточно ли у него интеллекта, чтобы сомневаться, чтобы понимать: мир устроен не так идеально, не все разложено по полочкам, как это должно казаться Трехзаконным роботам? Все-таки он был роботом-полицейским и, как и другие роботы его профессии, хорошо знал, что людям свойственно совершать непредсказуемые поступки.

— Как ты думаешь, Дональд, — неожиданно спросила она, — кто мог убить Хэнто Грега?

Дональд, внимательно следивший за экраном, обернулся к Фреде и наградил ее непроницаемым загадочным взглядом, тянувшимся несколько секунд, пока не соблаговолил произнести:

— Я не могу ответить на этот вопрос. У нас слишком мало информации, да и та во многом бесполезна. Нам необходимо сперва отсеять все лишние сведения, а уж после строить предположения.

— Но вся эта информация хранится у тебя. Я знаю, что ты подозреваешь Просперо и Калибана, но давай пока их оставим. Кто главный подозреваемый среди людей?

Дональд покачал головой, имитируя совершенно человеческий жест неуверенности в своих знаниях.

— Боюсь, я не могу составить свое мнение по этому вопросу. Прежде чем разбираться с вопросом «кто», я обязан понять «зачем», то есть определить мотив преступления. А я ведь даже представить себе не могу, что кто-то мог захотеть смерти человека. Я видел мертвых людей, мне приходилось бывать свидетелем убийства. И я знаю, что для убийства необходим мотив. Но даже понимая, что такие вещи случаются, я не могу их представить.

— Гм-м. Странно, — сказала Фреда. — Очень странно. Люди способны на самые странные заблуждения, но вот такое им несвойственно. Иногда я забываю, как сильно роботы отличаются от нас.

— А я не забываю об этом ни на минуту, — заметил Дональд. — Может, вернемся к нашей работе?

— Что? Да, конечно.

Фреда повернулась к интегратору и сосредоточилась на беззвучном танце образов на экране. В принципе они могли бы и включить звук, но это только бы усилило неразбериху.

Минутку. Неразбериха. Неразбериха. Она пропустила момент неразберихи.

— Дональд, перекрути назад, до нападения на Тоню Велтон, и сотри Тоню, нападающих, агентов Службы безопасности и всех, кого мы уже успели опознать. Давай опустим этот отвлекающий маневр и попытаемся найти то, от чего он должен был всех отвлечь.

— Да, мадам, — сказал Дональд, взявшись за переключатели. Он перемотал изображение обратно к указанному отрезку времени. Застывшая картина ожила, показывая реакцию всех, кто остался, на гипотетическую драку. Актеры исчезли, остались только зрители. Небольшие группы гостей показывали пальцами куда-то в середину комнаты, отскакивали в стороны, стараясь избежать столкновения с дерущимися, которых не было.

Фреда показала на две или три большие группы гостей. Это явно были те самые зрители, для которых разыгрывалось представление.

— Убери их, — сказала она. — И этих, и вот этих.

Люди словно провалились сквозь пол. Остальных Фреда убирать не спешила. Драка привлекла внимание всех находящихся в Резиденции, но Фреда искала тех, кто не обратил на потасовку никакого внимания. Она наблюдала, как вокруг пустого места собирается народ, а потом потихоньку начинает расползаться по своим местам.

— Останови, Дональд. Отметь вот этих людей, этих и еще тех. И вот эту толпу у двери. Хорошо. А теперь перекрути обратно, пусти за пять минут до драки и сотри всех, кого я указала. Я хочу увидеть тех, кто не бросился посмотреть на потасовку.