Страница 12 из 45
Китембо не знал местонахождения сокровищниц Опара. Он согласился провести Зверева к городу, но, как и Зверев, не сомневался, что они легко найдут сокровищницы, даже если не удастся выпытать сведения об их расположении у городских жителей. Каково было бы их удивление, узнай они, что ни один из живущих в Опаре не ведает, где спрятаны сокровища и что они вообще существуют. Из всех живых людей только Тарзан и кое-кто из его воинов вазири знали, где они спрятаны и как до них добраться.
– Здесь сплошные безжизненные руины, – сказал Зверев одному из белых спутников.
– Однако выглядят они зловеще, – отозвался тот, – и люди уже почувствовали это. Зверев дернул плечом.
– Я еще понимаю, если бы им было страшно ночью, но не днем же, не такие уж они трусы.
Они подошли вплотную к разрушенной внешней стене, угрюмо вздыбившейся над ними, и остановились. Несколько человек отправились на поиски прохода. Первым его обнаружил Абу Батн – узкую расщелину с ведущими вверх бетонными ступенями.
– Есть ход, товарищ, – крикнул он Звереву.
– Возьмите несколько человек и отправляйтесь на разведку, – приказал Зверев.
Абу Батн отобрал шестерых чернокожих, которые вышли из строя с явной неохотой.
Подобрав складки своего одеяния, шейх вошел в расщелину, и в тот же миг из глубины разрушенного города раздался крик, долгий, истошный, перешедший в тихие стоны. Бедуин застыл на месте. Чернокожих словно парализовало.
– Вперед! – заорал Зверев. – От крика не умирают!
– Как знать, – отозвался кто-то из арабов.
– Тогда вон оттуда! – гневно гаркнул Зверев. – Если вы, проклятые трусы, боитесь, я пойду один.
Никто не стал спорить. Арабы посторонились. И тут на вершине стены со стороны города появилась маленькая обезьянка, вопящая от ужаса. Внезапное и шумное появление зверька притянуло к себе взоры всех присутствующих. Обезьянка с испугом оглянулась через плечо, а затем с громким криком спрыгнула на землю, оттолкнувшись изо всех сил. Казалось, животное непременно разобьется, однако оно как ни в чем не бывало бросилось наутек, совершая отчаянные скачки, и вот оно уже с воплями неслось через пустынную равнину.
Это явилось последней каплей: от потрясения у суеверных чернокожих сдали нервы, и они, словно по команде, развернулись и бросились прочь от мрачного города. Следом за ними ретировались в позорной спешке Абу Батн и его воины пустыни.
Питер Зверев и трое белых спутников, обнаружив, что остались вдруг одни, обменялись вопросительными взглядами.
– Подлые трусы! – гневно воскликнул Зверев. – Ты, Майк, пойдешь назад и попытаешься вернуть их. А мы, раз уж мы здесь, пойдем в город.
Майкл Дорский, который был рад любому поручению, лишь бы оказаться подальше от Опара, рысцой потрусил за улепетывающими воинами. Зверев, а следом за ним Мигель Ромеро и Пол Ивич, протиснулись в расщелину.
Они прошли сквозь внешнюю стену и оказались во внутреннем дворе, оканчивающемся высоченной внутренней стеной. Ромеро первым отыскал лаз, который вел в город и, позвав товарищей, смело шагнул в узкий проход.
Вдруг задумчивую тишину древнего храма вновь вспорол жуткий крик.
Люди остановились. Зверев отер пот со лба.
– Думаю, нам одним дальше идти не стоит, – пробормотал он. – Пожалуй, следует вернуться и собрать людей. Нет смысла рисковать.
Мигель Ромеро презрительно усмехнулся, а Ивич заверил Зверева, что полностью одобряет его решение.
Зверев и Ивич быстро пошли назад через двор, не оглядываясь и не интересуясь, идет ли следом мексиканец, и вскоре очутились за городской чертой.
– Где Мигель? – спросил Ивич. Зверев огляделся по сторонам.
– Ромеро! – громко окликнул он, но ответа не последовало.
– Наверное, оно его заграбастало, – прошептал Ивич, вздрагивая.
– Невелика потеря, – буркнул Зверев.
Однако что бы ни представляло собой это загадочное «оно», внушившее Ивичу ужас, оно вовсе не заграбастало молодого мексиканца, который, проводив взглядом поспешно уходивших товарищей, углубился в проем внутренней стены, решив хотя бы взглянуть на древний город Опар, до которого так долго шел и о сказочном богатстве которого грезил в течение многих недель.
Перед его взором раскинулась великолепная панорама величественных руин, при виде которых молодой и впечатлительный латиноамериканец застыл, словно завороженный. Но вот из стоявшего перед ним громадного здания в очередной раз раздался душераздирающий вопль. Если Ромеро и стало не по себе, то он не подал вида. Он лишь сжал покрепче винтовку и расстегнул кобуру револьвера, но не отступил. Он был потрясен величием увиденной картины; время и разрушения лишь подчеркивали первозданное великолепие.
Внимание его привлекло какое-то движение в храме. Откуда ни возьмись появилась человеческая фигура. Это был неказистый несуразный человек с короткими кривыми ногами. Потом еще один и еще, пока их не стало не менее сотни. Дикие существа медленно приближались к нему. При виде их дубинок-палиц и кинжалов Ромеро понял, что есть угроза пострашнее, нежели нечеловеческий крик.
Ему ничего не Оставалось, как отступить в проход.
– Не могу же я в одиночку сражаться с целой армией, – пробормотал он.
Ромеро медленно пересек двор, прошел сквозь внешнюю стену и оказался снова за чертой города. Вдали клубилась пыль – это спасалась бегством экспедиция. Усмехнувшись, он последовал вдогонку неторопливым шагом, попыхивая сигаретой. Слева, с вершины каменистого холма его приметила маленькая обезьянка, которую все еще колотило от страха, но она уже не испускала испуганных криков, а только тихо и жалобно постанывала. Для малыша Нкимы день этот выдался нелегким.
Экспедиция бежала так быстро, что Звереву вместе с Дорским и Ивичем удалось догнать основной отряд лишь тогда, когда его большая часть уже спускалась с пограничных скал. Ни угрозы, ни щедрые посулы не могли остановить бегство, закончившееся только в самом лагере.
Зверев тут же пригласил Абу Батна, Дорского и Ивича на совещание. Это была первая неудача Зверева, и серьезная, ввиду того, что он сильно рассчитывал на неисчерпаемые запасы золота в сокровищницах Опара. Первым делом он отчитал Абу Батна и Китембо за трусость, помянув при этом недобрым словом их предков по материнской линии, но добился лишь того, что те впали в злобное негодование.
– Мы пошли с тобой, чтобы сражаться с людьми, а не с демонами и привидениями, – сказал Китембо. – Я не боюсь. Я бы пошел в город, но мои люди со мной не пойдут, а один я не смогу разбить врага.
– Я тоже, – подхватил Абу Батн, смуглое лицо которого потемнело от гнева.
– Знаю, – усмехнулся Зверев. – Вы оба храбрецы, но бегаете гораздо лучше, чем деретесь. Посмотрите на нас. Мы не испугались. Мы сделали все, как надо.
– Где товарищ Ромеро? – с напором спросил Абу Батн.
– Наверное, погиб, – предположил Зверев. – А чего бы вы хотели? Выиграть сражение без потерь?
– Никакого сражения не было, – возразил Китембо, – а человек, дальше других проникший в проклятый город, не вернулся.
Вдруг Дорский вскинул голову.
– А вот и он! – воскликнул Дорский, и взоры присутствующих обратились к тропе, ведущей к Опару, на которой показался Мигель Ромеро, идущий в лагерь беспечной походкой.
– Приветствую вас, мои отважные товарищи! – крикнул он. – Рад застать вас в живых. Я боялся, что вас всех хватит кондрашка.
Шутка была встречена мрачным молчанием, и никто не проронил ни слова, пока он не подошел и не уселся рядом.
– Где ты пропадал? – напустился на него Зверев.
– Хотел посмотреть, что там за внутренней стеной, – ответил мексиканец.
– И что же ты увидел? – поинтересовался Абу Батн.
– Великолепные здания, лежащие в руинах, – поделился Ромеро. – Мертвый разрушающийся город из мертвого прошлого.
– А что еще? – спросил Китембо.
– Видел отряд странных воинов. Низкорослые кряжистые люди на кривых ногах, с длинными могучими руками и волосатыми туловищами. Они вышли из большущего здания, наверное, храма. Их оказалось слишком много для меня. Я не мог схватиться с ними в одиночку, поэтому ушел.