Дети порубежья

– Хорошо. Но у вас мало времени.

– Мне хватит одного дня и одной ночи.

Тэйрин сидела на краю кровати и смотрела на спящего Корвина. Говорят, что лицо спящего мужчины выдает все его секреты. То ли девушка не знала, как правильно смотреть, то ли у жениха не было от нее тайн, но лицо молодого герцога выражало только одно – бесконечную усталость. Она вспоминала их ночной разговор… Корвина привели к ней поздно вечером, когда давно уже стемнело, и ветер ломился в закрытые ставни. Он опустился в кресло и долго смотрел в одну точку на стене, потом тихо спросил:

– Тэйрин, ты могла бы оставить все это?

– Конечно, это всего лишь камень. Если нужно продать виллу, то даже и не раздумывай, мы можем вернуться во дворец.

Она не понимала всей серьезности их положения, думала, что проблема в деньгах. Что Корвин потратил слишком много на свою экспедицию, а теперь нужно платить налоги. Солдаты прибыли из столицы за деньгами, а у Корвина нечем откупиться. Будет тяжело расстаться с «Поющим шиповником», она привыкла считать это место домом, но если это поможет жениху, Тэйрин была готова и на большие жертвы.

– Нет, не только. Вообще со всем, с домом, с дворцом, с Квэ-Эро, с империей. Чанг хочет, чтобы я отказался от титула и отправился в изгнание. Вернее, странствовать. Боится бунта, если меня снимут силой.

– Я не понимаю. Ты же ни в чем не виноват! Корабли можно было отправлять, никто не запрещал, а что ты помогал этим бедным людям, так ведь никто не докажет, что они мятежники!

Корвин, не поднимая головы, рассказал ей все: и про бочки с огненным порошком, погруженные на «Сильвану», и про тайный склад. И про взрыв на мельнице:

– А теперь ко всему этому еще добавилось покушение на министра. Как будто я знал, что его туда Аред понесет!

– Корвин, ты не можешь так просто сдаться, это же твоя земля!

– Поэтому я залью ее кровью?

Тэйрин упрямо сжала губы – нельзя же так, по первому слову, Чанг просто запугивает их:

– Пусть будет суд! Они ничего не докажут и опозорятся.

– Тэйрин, ты настоящая дочь своего отца. Он тоже верил в справедливость. Но Старнис не поднял мятеж в Виастро, когда за ним пришли. Не понимаешь? Чанг мне вчера все объяснил. Суда не будет, меня сгноят в тюрьме, тайком. А волнения в Квэ-Эро усмирят. Ему плевать, сколько людей при этом погибнет! Лишь бы царило спокойствие. Как на кладбище! А я не дам сделать из своих земель кладбище!

Девушка вздохнула:

– Если ты считаешь, что так надо, то я с тобой. Корвин, неужели ты сомневаешься, что я всегда буду с тобой? Мы помолвлены, я твоя жена, пускай мы не обошли вокруг алтарей. Я хотела бы, чтобы ты не сдавался так легко, но если это твое решение – я пойду за тобой. Я ведь люблю тебя.

– Я не сдаюсь так просто. Я сам выберу, кому передать титул, выберу достойного. У Эдвара три сына, они выросли у моря, знают наши обычаи, любят эту землю. Я не позволю Чангу отдать Квэ-Эро чужаку. Все будет хорошо, вот увидишь.

В дверь громко постучали, она потрясла спящего Корвина за плечо:

– Просыпайся, они пришли.

Он широко раскрыл глаза, словно и не спал только что, вскочил с кровати. Тэйрин всегда завидовала его умению быстро пробуждаться. Сама она по утрам возвращалась к жизни только умывшись ледяной водой, чем холоднее, тем лучше. Летом служанка приносила ей для умывания воду с ледника, простоявшая ночь в кувшине казалась девушке слишком теплой. Корвин смеясь объяснял, что для того, чтобы обзавестись столь полезной привычкой, нужно годик прослужить на корабле юнгой. Сразу научишься и спать на ходу, и просыпаться в одно мгновенье.

Раздался еще один стук, короткий, нетерпеливый, и дверь толкнули, не дожидаясь ответа. Тэйрин в ужасе отпрянула, выкрикнув:

– Мэлин!

Герцог шагнул вперед, задвинув девушку за спину:

– Что ты здесь делаешь? – Дверь оставалась открытой. В коридоре стояли стражники, значит, он не скрывается.

– Я пришел предложить тебе небольшую сделку. Но лучше обсудить этот вопрос за закрытыми дверями. Не бойся, я не стану брать силой то, что хочу взять по праву.

Мэлин подождал, пока Корвин закрыл дверь, а сам бросил быстрый взгляд на Тэйрин. Та уже справилась с первым испугом и, гневно сжав губы, стояла у стола, глядя в сторону. Он улыбнулся:

– Что же ты, даже не посмотришь на меня, Тэйрин? Я тебе настолько противен?

– Противен? Ты мне омерзителен!

– Это хорошо, – тихо рассмеялся маг, – это просто замечательно.

– Оставь мою жену в покое. Говори, что тебе нужно и почему Чанг вообще тебя пустил? Ты ведь вроде у ордена Дейкар на поруках.

– Уже нет, – мягко поправил его Мэлин, удобно расположившись в кресле, – я теперь магистр Дейкар. Мой учитель, Ир, погиб, и я занял его место.

– Что тебе нужно? – Повторил Корвин. Было так странно видеть на этом чужом лице знакомые черты Ивенны. Воспоминание о матери больно укололо сердце. В глубине души Корвин все еще надеялся, что Ивенна когда-нибудь простит его.

– Мое герцогство, Квэ-Эро. И наместница милостиво согласилась вернуть его мне, – он протянул Корвину уже несколько пообтрепавшийся указ.

– Но Энрисса лишила вас права наследования!

– А Саломэ рассудила иначе. Если одна наместница может отнять, то другая может вернуть, почему бы и нет?

Корвин, все еще не в силах поверить, медленно опустился на край кровати. Она не могла этого сделать! Не могла!

– Ты ведь не в своем уме, неужели она не понимает?

– Я совершенно здоров. Иначе не стал бы магистром Дейкар. Безумцев у них и без меня хватает.

Тэйрин не выдержала:

– Что тебе на самом деле нужно, Мэлин? Только не лги, что титул. Вам всегда было плевать на все и на всех, и тебе, и твоему брату. Вы никого, кроме себя не видели. А сейчас ты вдруг пожелал стать герцогом, отвечать за тысячи жизней, собирать налоги и защищать купцов? Да ты не сможешь решить, что выбрать на завтрак, если на столе два блюда!

Корвин поддержал девушку:

– Ты чужой здесь, ничего не знаешь, ты даже в море ни разу не был. Что ты будешь делать с этими землями и с живущими тут людьми? Об этом ты, наверное, даже и не подумал, лишь бы отомстить. Заберешь герцогство, получишь титул, а что дальше? Жаль, ты не был знаком с моим отцом. Иначе знал бы, что тебя ждет.

Мэлин улыбнулся, Тэйрин никогда раньше не видела у него такой улыбки – веселой, беззаботной, искренней. Близнецы вообще редко улыбались и делали это так неумело, словно кто-то привязал им к уголкам губ веревочки и тянул вверх по приказу:

– Ты прав, мне нечего делать в этом захолустье. Быть может, если бы я здесь вырос, я бы любил эти земли… но я ведь не способен любить, не так ли, Тэйрин? Я могу только вожделеть, – он продолжал улыбаться, но теперь его улыбка казалась Тэйрин оскалом хищного зверя. Она невольно прижалась к Корвину, чувствуя опасность.

– Тогда зачем все это? Или ты как стервятник, прилетел урвать свой кусок?

– Стервятников привлекает запах падали, – невозмутимо парировал Мэлин. – Мне эти земли ни к чему, а вот ордену – пригодятся. Наместнице все равно, что я буду здесь делать, лишь бы воцарился мир и спокойствие. Это я обеспечу. У моих подданных не останется времени бунтовать: они будут работать, чтобы платить двойной налог – в имперскую казну и в орден. Из каждой семьи я заберу мальчика восьми лет, Дейкар нужны послушники, а рабы на кавднийских рынках последнее время подорожали.

Корвин напрягся, прикинул расстояние – совсем близко, одним прыжком можно достать, сломать мерзавцу шею, будь он хоть трижды маг, не успеет ничего сделать. Но Тэйрин, словно прочитав мысли жениха, положила ему ладонь на плечо, останавливая в самом начале движения. Она знала Мэлина, знала, что только этого он и ждет – повода изувечить Корвина так же, как его брат покалечил Вильена. А Мэлин продолжал говорить, лениво, медленно, не скрывая издевку:

– Все беды в Квэ-Эро от морских вольностей. Давно пора разогнать береговое братство. Будут ловить рыбу в прибрежных водах, незачем плавать на край света. Если соседям нечего делать, пускай они защищают купцов.