Дети порубежья

– Ты настолько веришь, что он вернется? Саломэ… – Голос Леара звучал устало, – это безумие. И твоя вера и моя надежда. И ни ты, ни я уже не можем отступить. Что бы ни случилось, знай – я не хотел сделать тебе больно, – он подошел и взял из ее рук книгу. – Надо вернуть ее на место. Энриссе следовало бы сжечь эту книгу, слишком много из-за нее пролилось крови. А я не могу – я ведь Хранитель, мое дело сохранять, а не сжигать. Когда все закончится – сделай это за меня. И прощай. Встретимся в часовне.

33

Мэлину понравилось учиться. Только попав в орден Дейкар, он осознал, как мало, в сущности, знает. Юноша получил хорошее образование – старый граф не скупился на учителей. В детстве – чтение, письмо, арифметика, религия, кавднийский и ландийский языки, два самых распространенных среди варваров наречия, фехтование, стрельба из лука, верховая езда. Позже – риторика, законы, геометрия, старое наречие, история, география, музыка, танцы.

Учеба давалась близнецам легко, но они не проявляли к ней особого интереса, ни разу не раскрыли книгу по своему желанию, чтобы прочесть что-либо помимо урока. Братьев не интересовали другие люди, законы, по которым те живут, языки, на которых они разговаривают. Но им было проще запомнить все эти ненужные сведенья, чем объяснять, почему они не хотят учиться.

В Доме Феникса оказалось, что история гораздо обширнее, чем трехтомный труд Герлиота, любимое сочинение их учителя, география не ограничивается заучиванием карты, да и сама карта мало походит на ту, что он заучивал. И так во всем, даже с языками, которыми, как казалось Мэлину, он владел вполне сносно. А самое главное, теперь, когда юноша понимал, что ему суждено жить среди людей, он хотел узнать о них как можно больше.

Мэлину не хватало дня, приходилось учиться ночами, он позабыл, когда последний раз спал больше четырех часов кряду, и отчаянно завидовал давно исчезнувшим магам времени – по слухам те умели растягивать минуты в часы, а часы – в дни. Магистр Ир не мешал ученику, благосклонно позволяя юноше насытиться знаниями, но настаивал, что магические дисциплины прежде всего.

Магия давалась Мэлину так же легко, как учеба. Казалось, что он не узнает новое, а вспоминает давно известное, но почему-то забытое, запрятанное в глубины памяти. Вскоре юноша понял, что его магия по своей природе отлична от магии Дейкар, он видел это различие внутренним взором, ощущал неведомым чувством.

Сила Дейкар – огненно-красный, обжигающий поток, разрушение, слепая мощь, лава, направленная в узкое русло. И его сила – широкая радужная река без берегов, всеобъемлющая, всепоглощающая. Приятная прохлада, способная в любой миг по его воле обернуться огненным смерчем или застыть прозрачным льдом.

Маг Дейкар мог быть только огнем, он же был всем одновременно: огнем и водой, ветром и землей, деревом и птицей, человеком и эльфом. Эльфийские талисманы, вызывавшие у Ира брезгливую гримасу, для Мэлина ничем не отличались от таких же амулетов Дейкар или талисманов, доставшихся огненным магам в наследство от исчезнувших орденов.

Он мог использовать и те и другие, в то время как в руках его наставника эльфийские амулеты превращались в блестящие безделушки. Ир порой говорил, что учить Мэлина магии все равно, что птицу – летать, достаточно один раз выбросить из гнезда, а дальше птенец сам встанет на крыло. Но сам юноша понимал, что еще долго будет нуждаться в наставнике.

От Ира он узнал историю ордена Дейкар: как Канверн-Открыватель вымолил у Семерых силу, чтобы бороться с Аредом, и разделил эту силу с учениками, взойдя на костер. Что каждый магистр Дейкар в свой черед следует примеру основателя и сгорая, передает силу ученику, чтобы тот стал новым магистром. Раз в триста лет магистры выбирают, кто из них пройдет через перерождение. И в каждом из магистров до сих пор сохраняется частица души Канверна и часть его силы.

Орден Дейкар разделялся на три Дома: Знания, освещенного светом, что по сути своей есть отблеск огня, Клинка, воплотившего разрушительную силу пламени, и Тени, что танцует на стене, повторяя движение огненных языков. Но магистров осталось всего семеро: двое из дома Знания, включая самого Ира, один из дома Тени, суетливый старичок Арниум, Мэлин видел его как-то раз, когда тот заходил по делам к Иру, и четверо из дома Клинка.

Изначально магистров было больше, но не все они перерождались в учениках. Кто-то гиб в бою, кто-то по нелепой случайности, кто-то в ходе опасных опытов. Сила сохраняла магов Дейкар от старости, но они оставались смертными, их можно было убить. Если магистр умирал, не передав силу ученику, она возвращалась к Семерым, навсегда уходя из ордена.

Ир не скрывал от ученика беспокойства о судьбе ордена:

– Нас осталось слишком мало, Мэлин. Послушники могут использовать талисманы и амулеты, ученики – творить заклятья, пользуясь силой магистра. Но сами по себе они ничего не значат. Магистров всего семеро. И четверо из нас – воины из дома Клинка. Они готовы сразиться с Проклятым, когда настанет время, но до того от них мало толку. Во времена моей молодости дом Знания был самым многочисленным, мы изучали магию, познавали ее законы, творили новые заклятья, писали книги. Теперь эти книги пустым грузом лежат в библиотеке – их некому читать. Иногда мне кажется, что кто-то проклял нас еще до Эратоса, он зря старался… – задумчиво произнес Ир, погрузившись в свои мысли.

– Проклятье Эратоса?

– А, ты все равно узнаешь. Мой последний ученик, самый лучший, самый яркий, не сравнить с тобой, разумеется, но какие надежды я возлагал на него, неблагодарного мальчишку! Двадцать лет назад его избрали для перерождения, но вместо того, чтобы передать силу ученику, он вложил ее в проклятье. Безумец проклял орден Дейкар!

– Но почему? – Мэлин пока еще не совсем понимал, как можно добровольно взойти на костер, но он ведь и не был магистром. А если уже согласился с правилами, то следуй им до конца. Незнакомый ему Эратос принял устав Дейкар, когда стал магистром, почему же он отринул свой орден?

– Он был слишком молод, для одного из нас, разумеется. Не был готов к перерождению. Страх помутил его разум. Слишком молод и нетерпелив, – грустно повторил Ир.

Не объяснять же Мэлину, что на костер отправляются как раз молодые. Умирая, магистр передает ученику силу, но не умение этой силой пользоваться. Не говоря уже о врожденном даре к магии. Пройдут века, прежде чем ученик сравняется с учителем. А если перерождается старый маг – то тысячелетия. Много лет назад гибель старейших при попытке уничтожить Ареда в его солнечной ловушке, слишком ослабила орден, и с тех пор совет магистров неизменно выбирал молодых и слабых.

Но Эратос остался бы жить, если бы… да что там, перед собой можно не лукавить – если бы не попытался отправить на костер бывшего учителя. Ах, Эратос, Эратос! Эта рана до сих пор болела в сердце Ира. Не было другого выхода, но как же жаль…

Мэлин, нахмурившись, непонимающе посмотрел на Ира:

– Но если он ваш ученик, то почему вы живы? Как он стал магистром? – Юноша заинтересовался. Ведь если существует иной способ стать магистром, то зачем они продолжают жечь своих собратьев?

– В предыдущее перерождение Эратос уговорил избранного магистра передать силу ему вместо своего ученика.

Мэлин скрыл разочарование – все-таки через огонь, другого пути нет. Ну что ж, у него еще много времени, чтобы решить. Он обещал стать магом Дейкар, но не обязательно магистром. Юноша не хотел даже и думать, что когда-нибудь, пускай и сотни лет спустя, его наставник взойдет на костер. Мэлин успел привязаться к Иру – магистр спас его от дознавателей, вытащил из омута беспамятства, заставил жить заново. А пустота, оставшаяся после смерти брата, требовала наполнения. И, хотя никто не мог заменить Мэлину Ллина, Ир стал для юноши самым близким человеком – других у него попросту не было.

– Так что за проклятье? – Вернулся он к началу разговора.