Страница 4 из 5
Когда Генри снова присоединился к своим, он увидел, что все они с большим интересом наблюдают, как три черта с гиканьем и улюлюканьем гоняются по горам за толстым розовощеким мужчиной средних лет.
Мистер Форкетт, однако, был занят другим - он анализировал создавшееся положение.
- Несчастный случай, - говорил он, повысив голос, чтобы перекрыть усилившийся вой грешников в концентрационном лагере, - очевидно, произошел между станциями метро Чансери-Лейн и Холборн. Это ясно. Но что мне неясно - это почему мы здесь. Несомненно, где-то произошла ошибка, но я надеюсь, что ее скоро исправят.
Он снова бросил на остальных оценивающий взгляд. Все задумались.
- Это должно было быть что-нибудь очень серьезное, правда ведь? спросила Норма. - Ну, например, не пошлют же сюда человека за такую мелочь, как пара нейлоновых чулок?
- Принимая во внимание, что это была всего одна пара... - начал было Генри. Но его прервала миссис Брэнтон:
- Посмотрите! - воскликнула она.
Все обернулись и увидели женщину, одетую в великолепное норковое манто. Женщина неторопливо шла по улице.
- Может быть, во всем этом есть еще и светлая сторона, о которой мы пока ничего не знаем, - сказала миссис Брэнтон с надеждой в голосе. - Если тут носят норковые шубки...
- Но, по-моему, эта женщина не очень-то рада своей шубке, - заметила Норма.
- Это шуба из живых норок, - любезно объяснил один из охранников, - а у них очень острые зубы.
Внезапно позади пассажиров раздался дикий вопль. Все обернулись и увидели, как Кристофер Уотс накручивает хвост одному из чертей. Черт снова завопил и выронил тюбик с болеутоляющим кремом, который он пытался всучить Уотсу. Он попытался пырнуть Уотса вилами.
- Э, нет, не выйдет! - воскликнул Уотс, ловко увертываясь. Он схватил вилы за палку и вырвал их у черта.
- Вот так-то! - сказал он с удовлетворением. Затем он отбросил вилы в сторону и обеими руками снова ухватился за хвост. Он дважды прокрутил черта у себя над головой и отпустил. Черт перелетел через забор из колючей проволоки и с воем грохнулся на землю. Остальные черти развернулись и начали наступать на Кристофера Уотса, держа вилы наперевес и сетки наготове.
Уотс приготовился защищаться и мрачно наблюдал за их приближением. Вдруг выражение его лица изменилось. Он перестал хмуриться, широко улыбнулся, разжал кулаки и опустил руки.
- Боже мой, какая же это все ерунда! - воскликнул он и повернулся к чертям спиной. Те остановились в недоумении.
На Генри вдруг снизошло откровение. Он совершенно ясно понял, что Кристофер прав. Это действительно была ерунда. Он рассмеялся, глядя на ошеломленные лица чертей, и Норма рассмеялась вслед за ним. Вскоре все пассажиры смеялись над чертями, которые сначала смотрели настороженно, а потом совершенно сконфузились, не зная, что делать дальше.
Кристофер Уотс шагнул к той стороне загончика, откуда открывался вид на долину. Несколько минут он стоял там, всматриваясь в зловещий дымный пейзаж. Затем тихо произнес:
- Я в это не верю.
Огромный пузырь пламени поднялся из озера и тут же лопнул.
Раздался звук взрыва, и грибовидное облако дыма и пепла поднялось над вулканом, из кратера которого потекли еще более яркие потоки лавы. Земля задрожала. Кристофер Уотс глубоко вздохнул и повторил на этот раз громко:
- Я _в _э_т_о _н_е _в_е_р_ю_!
Послышался сильный треск. Скала, на которой висела реклама мази от ожогов, закачалась и рухнула в долину. Черти, гонявшиеся по горам за розовощеким человеком, прекратили свою забаву и с криками ужаса бросились вниз. Земля сотрясалась. Огненное озеро начало вытекать в огромную трещину, которая образовалась на дне долины. Из гейзера поднялся колоссальный столб пламени. Скала на другой стороне долины тоже рухнула. Кругом все рокотало, сотрясалось и дышало огнем. И сквозь этот содом голос Кристофера Уотса прогремел еще раз:
- Я В ЭТО НЕ ВЕРЮ!!!
Внезапно наступила такая тишина, как будто выключили звук. Кругом стало темно, и единственное, что можно было разглядеть, это освещенные окна поезда метро, который стоял на насыпи позади пассажиров.
- Ну, - сказал Кристофер Уотс с чувством глубокого удовлетворения, с этим покончено. Поехали домой, что ли? - И он стал карабкаться вверх по насыпи, направляясь к поезду.
Генри и Норма двинулись вслед за ним. Мистер Форкетт колебался.
- В чем дело? - спросил Генри, оборачиваясь.
- Не знаю, но мне кажется, что это не совсем, не совсем...
- Но ведь вы не можете здесь оставаться, - заметил Генри.
- Пожалуй, и правда - нет, - согласился мистер Форкетт и несколько неохотно стал подниматься по насыпи.
Не сговариваясь, все пятеро пассажиров, которые раньше ехали в одном вагоне, снова сели вместе. Едва они вошли, как двери сомкнулись и поезд тронулся. Норма вздохнула с облегчением и сбросила с головы капюшон.
- Мне кажется, что я уже почти дома, - сказала она. - Не знаю, как и благодарить вас, мистер Уотс! Но это мне послужит хорошим уроком. Уж теперь я и близко не подойду к прилавку с чулками, разве только, когда у меня будут денежки в кармане...
- Я присоединяюсь к благодарности, конечно, - сказал Генри. - Хотя мне все еще кажется, что здесь какая-то ошибка. Официальная и общепринятая точки зрения где-то перепутались, но я вам чрезвычайно признателен за то, что вы, как бы это сказать? Поломали всю эту бюрократию...
Миссис Брэнтон протянула Кристоферу затянутую в перчатку руку:
- Конечно, вы понимаете, что я попала сюда по какому-то глупому недоразумению, но вы спасли меня от долгих и томительных разговоров с бестолковыми чиновниками. Надеюсь, вы как-нибудь отобедаете у нас? Мой муж, несомненно, захочет поблагодарить вас лично.
Наступила длительная пауза. Постепенно до всех дошло, что мистер Форкетт не торопится благодарить Уотса, и все уставились на него. Форкетт сидел, опустив глаза, погруженный в собственные мысли. Затем он поднял голову, посмотрел сначала на остальных пассажиров, а потом на Кристофера Уотса.
- Нет, - сказал он наконец, - мне очень жаль, но я не могу с этим согласиться. Боюсь, что я рассматриваю ваш поступок как антиобщественный, граничащий с подрывной деятельностью.
Уотс, который был весьма доволен собой, сначала удивился, затем нахмурился.
- Прошу прощения! - сказал он с выражением искреннего недоумения.
- Вы совершили очень серьезный проступок, - сказал мистер Форкетт. Как можно говорить о прочности существующего порядка, - продолжал он, если мы перестанем уважать наши традиции и институты? Вот вы, молодой человек, только что разрушили такой институт. А ведь ад - это весьма солидное общественное установление, и мы все верили в него, в том числе и вы сами, пока не взяли и не поломали. Нет, я никак не могу этого одобрить!
Остальные пассажиры смотрели на мистера Форкетта, ровно ничего не понимая.
- Но, мистер Форкетт, - сказала Норма, - ведь вы не хотели бы снова оказаться там, с этими чертями?
- Милая девушка, дело вовсе не в этом, - сказал мистер Форкетт с упреком в голосе. - Как человек, обладающий чувством гражданской ответственности, я категорически протестую против всего, что может подорвать уверенность общества в правильности установленного порядка. Поэтому я еще раз повторяю, что я рассматриваю поступок этого молодого человека, как нечто весьма опасное, граничащее с подрывной деятельностью.
- Но если это общественное установление дутое... - начал было Кристофер Уотс.
- Это тоже неважно, сэр, так как, если имеется достаточное число людей, верящих в определенный институт, значит, этот институт им нужен, независимо от того, дутый он или нет.
- Значит, вы предпочитаете правде слепую веру? - спросил Уотс презрительно.
- Когда есть вера, будет и правда, - убежденно ответил мистер Форкетт.
- Как ученый, я нахожу вашу точку зрения совершенно аморальной, возразил Уотс.
- А я, как гражданин, считаю вас человеком, лишенным каких-либо принципов, - сказал мистер Форкетт.