Страница 58 из 76
- А осенью?
- А осенью природа умирает, день на убыль идет. Солнце в осень водят опять три брата: Перун, Троян и Яровит. Ну, и где здесь святая троица?
- Но, все равно, похоже!
- Похоже. Как первых людей звали?
- Адам и Ева.
- А по-нашему: Одинец и Дева. Почти одно и тоже. В одном твой поп прав - есть, где-то в глубине времен общие корни, есть, но слишком много времени прошло, слишком далеко мы разошлись. И - Нинея тяжело вздохнула. - Продолжаем расходиться. Сам видел, как Настена от Велесовой мудрости шарахается, страшней она ей кажется, чем христианство, хотя от нас она зла не видела, а христиане ее семью убили.
Вот поп тебе говорил, что германцы нас давят, а почему? Да потому, что лютичи и бодричи между собой резались яростнее, чем с германцами. Если изредка мирились, так от германцев только брызги летели, а потом - опять за свое… Рюрик-то, ведь, бодричем был, ушел от междоусобиц. Сюда пришел, чтобы единый народ в единую державу собрать, а потомки его - Рюриковичи - опять землю делят, да между собой режутся.
- Да что же, на нас проклятие какое-то лежит, что ли?
- Глупости! Нет никакого проклятия! Воля нужна и сила в одном кулаке! Карать тех, кто разлад вносит, без жалости!
"Ни хрена себе! А бабка-то - государственница! Дай ей силу, она такого шороху наведет, такую великую державу построит от моря до моря… Императрица! Екатерина Великая, не меньше! Только вот, бодливой корове, как говорится, Бог рогов не дал. А может, есть рога, или выращиваются?".
Нинея, похоже, сама смутилась собственной откровенности.
- Не ожидал?
- Да, нет, баба Нинея, что-то такое и должно быть. Рюриковичи и вправду слабеют, единство теряют, между собой грызутся. Если от прежних времен что-то осталось, есть соблазн воспользоваться…
- Вот именно: "если осталось"… Ну, а если бы случилось, ты на чью сторону встал бы?
- Даже и думать о таком не хочу - крови-то сколько прольется! Да и не дадут нам между собой разобраться. Степь, Булгар, Ляхи, Нурманы, Угры, Царьград… Всех и не перечислишь. Обязательно попользуются, не устоим.
- А без крови как? Знаешь способ?
- Не знаю! Что ты от меня хочешь услышать? Чего вы все от меня хотите: ты, дед, Настена, Михаил?
"Клюнет или нет? Я же искренен, меня действительно это волнует, должна она это почувствовать!".
- Смотри-ка, захотел свое место в мире узнать! А не рано? Тебе же всего тринадцать.
- Меня к чему-то готовят, я хочу знать: к чему? С дедом все понятно, с Настеной, вроде бы, тоже, а отец Михаил, а ты?
- Мишаня, Мишаня… дите ты еще, хотя и умное. Ничего-то тебе непонятно, даже с дедом, а уж про остальных…
- Это как?
- А так. Чего ты думаешь дед боится?
- Что сотню добьют. Туровский князь не знает, на чью сторону мы встанем, если он от Киева отложиться вздумает. Ему легче нас угробить, чем постоянно оглядываться.
- И какой выход?
- Я думал: может под руку епископа отдаться? Церкви, чтоб на князей влиять, сила нужна.
- Это ты так думаешь, а дед?
- Не знаю.
- Он от ран оправился?
- Вроде бы получше стал, но нога-то новая не вырастет.
- Но в седле прочно держится?
- Да.
- А равноценная замена ему есть?
- Нет, даже и близко никого… Так ты думаешь, что он хочет на службу вернуться?
- Да, и вернуть его может только князь! Корней хочет тебя с братьями князю показать, чтоб тому понравилось, чтоб внимание обратил. Тогда можно будет намекнуть, что Киев далеко, а князь Вячеслав Владимирович Туровский близко, и верный человек во главе сотни ему будет полезен. Если бы Ярослав Святополчич был жив, то было бы проще - он твоего деда знал и ценил. Или если бы сын его Туровский стол унаследовал бы. Он твоего деда, тоже помнит. А нынешнего Туровского князя - сына Владимира Мономаха - надо чем-то привлечь, удивить, вот тебя с братьями и заставят разные диковинки показывать, смотри, мол, чему сотник Корней даже детей выучить способен! Понял теперь?
- Это что ж, я вроде ручного медведя у скоморохов получаюсь?
- А тебе жалко родному деду помочь?
- Да, нет, но обидно как-то… Хоть бы объяснил.
- А он и сам еще не знает.
- Как это не знает? Ты же сама только что сказала…
- А как он к князю попадет? Думаешь так просто его допустят?
- Может быть у него при княжьем дворе какие-то старые знакомые остались?
- И он до сих пор не воспользовался?
- Ну… Случай не представился или еще что-то.
- За четыре-то года?
- Не за четыре - он всего год-полтора, как по-настоящему оправился.
- Не к кому твоему деду обращаться. Около князя - все чужие.
- Ну, хорошо, с дедом ты мне объяснила, а с остальными?
- Настена, думается, тебе правду сказала. Если что - ты Людмиле помочь должен будешь. Ко мне ее приводить не бойся, я не хуже Настены знаю, что с лекарками против их воли ничего делать нельзя. При случае, так и передай: Нинея только добра желает, ущерба Людмиле от меня никакого не будет, Светлые боги мне в том свидетели.
- Передам, да будет ли толк?
- Скорее всего, не будет, но все равно передай. А насчет этих… Как ты их назвал?
- Есть такая наука - евгеника. Ее адепты думают, что человеческую породу улучшить можно… Как бы это сказать? Ну, как со скотиной: слабым и дурным потомство производить не дают, а от сильных и… Не знаю я: как объяснить.
- Не тужься, поняла я. Глупость это.
- Но Юлька же…
- И все! Дальше нельзя! Ты слово "гармония" знаешь?
- Да, знаю, а причем здесь…
- А слепых видел когда-нибудь?
- Видел.
- Чем они от зрячих отличаются, кроме зрения?
- Пальцы у них чувствительные, слух острее, обоняние…
- Вот! Слепота - плата за улучшение других качеств. Даром ничего не бывает! Можно улучшать что-то одно, но от этого будет ухудшаться что-нибудь другое. Если понемногу - то не страшно, а если сильно… не бывает таких людей - не выживают они. Если ты так уж древних философов любишь, то вот тебе: не дано человекам божественную гармонию нарушить, наказание за это - смерть или безумие. Ты за Людмилой ничего такого странного не замечал?
- Нет, вроде бы, хотя… Знаешь, злая она, даже с матерью все время собачится, но больных это не касается, если она хочет, то может быть и ласковой и доброй. А в обычной жизни, чуть что, или язвит, или злится.