Страница 39 из 76
- Да я и не думал об этом!
- Думал, думал. Может другими словами, может другие причины находил, но думал.
- Да нет же! Что я - дурак совсем?
- Да, дурак! Что есть мужчина, в первую голову? Защитник и кормилец! Кормильцем ты еще долго не станешь. А защищать тебе некого и не от кого. Вот ты и выдумал врага и решил от него матушку защищать. Все дети во взрослых играют, только ты лишку заигрался!
- Не я один мать защищал! Дядька Лавр тоже…
- А вот это - не твоего ума дело! Мал еще! Да и не известно, кого он больше защитил, а ну-ка - ты успел бы нож метнуть?
"Бабка- то кругом права! Ну что, сэр, опять за пацаном не уследили? Как он Вас подставил-то, а? А вообще-то, если честно, пацан здесь не причем, это меня все время тянет из образа выйти, надоело дитем быть, хоть вешайся!".
- Ну, и что надумал?
- И правда: дурак я.
- Значит, поумнел.
- Баба Нинея, а ты и вправду бабу Ягу знала?
- А ты откуда про нее знаешь?
- Да слышал, как ты Юльке рассказывала…
- Ты мне, парень, не ври, меня обмануть трудно, ни у кого не выходит… давно уже не выходит.
- Да я, правда слышал, как ты…
- Но ты про Ягу уже знал раньше. Так?
- Так…
- Откуда?
- Слышал где-то… или читал, не помню.
"Блин! Что я несу! Где ЗДЕСЬ об этом прочесть можно?"
- Читал? Это где ж? У попа вашего, что ли? И что ж там написано?
"Спасибо, бабуля! Этой версии и будем придерживаться. Считаем, что исследование по древнеславянской мифологии имеется в библиотеке отца Михаила".
- Написано, что избушка у нее непростая была. Два выхода у нее: один - в мир живых, другой - в мир мертвых. Вернее, дверь-то одна, но избушка может поворачиваться и к миру живых и к миру мертвых. И сама баба Яга - наполовину живая, наполовину мертвая. И чтобы живому пройти в мир мертвых, надо притвориться мертвым. Потребовать, чтобы она тебя накормила, напоила, в баньке попарила, спать уложила. Ну, вроде бы, как ты - свой. Но есть и пить ничего нельзя, только притворяться, что ешь. Тогда она тебя за своего примет и через избушку пропустит.
- Вон ты о чем! - Мишке показалось, что старуха вздохнула с облегчением. - Вот она, благодарность людская: сколько народу вылечила, от смерти спасла, а ее именем теперь… Да, вот так живешь, живешь, и - на тебе.
- О чем ты, баба Нинея?
- Дурак твой поп, и книги у него дурацкие! Не Ягой ее звали.
- А как?
- А вот это ни тебе, ни другим знать не надо. Есть знания, которые до добра не доводят. Может оно и к лучшему, что настоящее имя забыли?
- Потому, что "во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь".
- Верно! Сам придумал?
- Это в тех "дурацких" книгах написано.
- Да? А еще, что там написано?
- Ну… Вот еще: "Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после". Ты, ведь, об этом только что говорила?
- Говорила… А еще помнишь что-нибудь?
- Помню: "Все вещи в труде; не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием".
- А еще?
- Еще? "Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "посмотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас".
- А еще?
"Понравилось? Ну, я тебе сейчас расскажу!".
- Хочешь еще? "И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она - сеть, и сердце ее - силки, руки ее - оковы; добрый перед Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею".
- Хорошо тебя поп учит, и ты - молодец. Хорошо учишься.
- Что ж ты меня хвалишь? Это ж христианские книги.
- А что, Экклезиаст разве христианином был?
"Ой! Мамочки! Она Экклезиаста знает! Или у меня опять бред?"
- Ну так как? Был Экклезиаст христианином?
- Н-нет, тогда еще христианства не было.
- Тогда почему книги - христианские? Все - вранье, все - краденое! И все это нам сюда тащат, а от своего, родного отказываться велят, в грязь втаптывают! Огнем и мечом искореняют! Рабами делают, неважно, что рабами божьими. Рабы они есть - рабы. А мы - внуки божьи! Забыл, или вовсе не знал? Учат вас… рабами быть вас учат, а вы учитесь, да ума не прибавляется!
- Баба Нинея…
- Молчи! Про женщин он мне рассказал! Я-то все ждала, что ты другое вспомнишь: "И предал я сердце мое тому, чтоб исследовать и испытать мудростию все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем". Упражнялись! Понял? За сколько веков, еще, Экклезиаст предупреждал: думайте своей головой. А вы долдоните по заученному, а толку-то…
- Баба Нинея, а у нас свои книги есть?
- Книги? Может и остались где-то. Были, немного, но были.
- Велесова книга?
- Не слыхала, может и была…
- А если написать? Ну, вот ты наговоришь, а я запишу.
- А попы сожгут.
- Но можно же тайно, чтоб попы не проведали.
- Можно, конечно… заболталась я с тобой, а дел-то… Лежи, поправляйся.
"Однако, сэр Майкл! Позвольте Вам заметить: это и называется фейсом об тейбл, да еще с оттягом. И на пацана не сошлешься, сами напоролись. Но кто же мог знать? Бабка язычница, ведунья-экстрасенс цитирует Ветхий Завет без запинки, да еще и экзамен любимому ученику отца Михаила устраивает. Блин, только и остается повторить за принцем Гамлетом:
Есть в мире тьма, Гораций, кой чего,
Что вашей философии не снилось
Эту бы Нинею, да к нам в девяностые годы, ставила бы общечеловеков в такие позы, что и в "Камасутре" не найдешь. Только вот, что-то очень быстро она закруглилась, когда я про подпольную работу, да подрывную литературу намекнул…".
- Мисяня!
Возле постели обнаружилась девчушка лет шести-семи, позади нее топтались два мальчишки, один, примерно, того же возраста, другой - совсем малыш.
- Здравствуй, красна девица, тебя как звать?
- Красава, а его Глеб, а его Неждан.
- Ну вот, а я, как раз наоборот - Ждан.
- Не-а, баба велела тебя Мисяней звать!
"Вот те на! Всех родовыми именами кличет, а меня христианским. С чего бы это?".
- Мисяня, расскажи сказку!
- Так вам баба Нинея, наверно, все сказки уже рассказала, она же их больше меня знает.
- А ты расскажи новую!
"Железная логика! Как можно конкурировать со сказочницей, лично знакомой с бабой Ягой? Только придумать что-то новое. Что ж им рассказать? Карлсон и Электроник отпадают сразу же, как персонажи совершенно невообразимые. Буратино? Тоже не подходит - они не знают, что такое кукольный театр".