Время – московское!

– Ну, и где этот ответ?

– Он находится в носителе информации, – чинно ответствовал Эль-Сид.

– На этой звездочке?

– Не «на», а «в»! Он записан внутри!

– Разве ты не можешь сказать мне так просто, что это за планетные системы?

– Могу. Только ты ничего не поймешь!

– Это еще почему? – спросила Таня обиженно.

– Я не знаю их имен на русском языке.

– А на нерусском языке?

– Одна система у нас называется Йоксеч-еч, другая – Илги-еон-вол. Но это так же, как будто я ничего тебе не сказал. И все равно я сделал тебе хороший подарок! Конечно, на своем планетолете ты не сможешь посмотреть результаты, которые подарил мой корабль. Но когда ты вернешься домой и поговоришь с другими учеными, не такими жадными, как твои друзья, мой подарок принесет тебе много пользы! И ты сможешь стать большим ученым! Таким же большим, как твой начальник. А может, даже и большим!

Таня заглянула внутрь конуса – звездочка больше не росла. Она окончательно отвердела, изменила цвет на небесно-голубой и застыла, омываемая сталисто-синими волнами.

– То есть ты подаришь эту штуку мне?

– Да.

Чоруг небрежным жестом выудил звездочку из синего бульона и передал Тане.

Она повертела штуковину в руках.

– Не сломается? – недоверчиво спросила Таня.

– Нет. Можно согнуть как угодно. Можно сесть на него. Можно употребить в пищу. Ничего не случится.

Насчет употребления в пищу Таня решила не уточнять, списав это заявление на чоругский юмор, и спрятала инфоноситель в набедренный карман скафандра.

– Даже и не знаю, как тебя благодарить, Эль-Сид!

– Зато я знаю: когда я умру, уделяй мне немного своего внимания, – серьезно сказал Эль-Сид.

Но Тане было не до мистики. На языке у нее вертелся вопрос о том, какая из двух планетных систем, найденных чоругом, ближе к планете Вешняя. И нельзя ли посмотреть на чоругские звездные карты – может, ее скромных познаний в астрономии хватит, чтобы идентифицировать хотя бы одну из планетных систем.

Однако Эль-Сид, похоже, более не был настроен на то, чтобы способствовать прогрессу земной ксеноархеологии. Издав гортанный вибрирующий звук, он выключил свой вычислительный комплекс, развернул свое кресло к Тане и сказал:

– А теперь я должен попросить тебя уйти.

– Меня? Уйти? – удивленно спросила Таня, уверенная, что ее визит еще только начался и что впереди у них с Эль-Сидом часы интересных разговоров. – Неужели я тебе мешаю? Ты собираешься делать что-то важное? И мне нельзя при этом присутствовать?

– Да. У меня очень важное дело – я буду одухотворять мою мозаику! Время пришло. Правда, чужакам присутствовать не запрещено. Но я не хочу, чтобы ты находилась рядом. Я тебя уже немного знаю. И я думаю, если ты останешься, ты будешь испытывать эмоцию страха. Очень сильную эмоцию страха!

– Пожалуй, тогда я и впрямь лучше пойду, – сказала Таня, опасливо озираясь. Она не помнила, что представляет собой ритуал одухотворения мозаики, но лишний раз испытывать крепость своих нервов ей не хотелось. – Тогда, получается, я должна сказать тебе «до свидания»?

– В русском языке есть слово «прощай». Кажется, оно подойдет больше, – сказал чоруг и неуверенно посмотрел на Таню.

– «Прощай» говорят, когда прощаются навсегда. Но мы ведь еще увидимся?

– Конечно, увидимся!

– Тогда, выходит, «до свидания»?

– Выходит так, – согласился чоруг. – Только я вместо «до свидания» прочитаю тебе стихотворение, как это принято у нас. Ты не будешь возражать?

– Конечно, нет! Я люблю ваши стихотворения – еще с университета!

– Тогда слушай:

Чоруг закончил читать и внимательно посмотрел на Таню.

– Хорошее стихотворение! – сказала она. – Сам перевел?

– Сам.

– Что ж, русский ты выучил на твердую пятерку. Пожалуй, я даже запишу твое стихотворение завтра, для истории!

– Завтра? – задумчиво произнес чоруг.

– Завтра. Ты не будешь против, если я завтра зайду?

– Конечно, нет, – горячо заверил Таню Эль-Сид. – Я оставлю дверь открытой!

Назавтра Таня вновь явилась на «Жгучий ветерок». В руках у нее был блокнот, а в голове блуждали гипотезы одна другой витиеватее.

«Вот, например, выброшенный за борт „дятел“. Эль-Сид утверждает, что „дятел“ тоже является внутренним органом джипса. Но, возможно, орган этот вовсе не внутренний, а внешний? Нечто вроде клюва? Или, может быть, совокупительный орган?»

К сожалению, на душе у нее было гадостно.

Несколько минут назад у нее состоялся короткий, но громкий разговор с Башкирцевым и компанией. Тане, по мнению коллег, не стоило вовлекаться в столь интенсивное общение с представителем малоизученной инопланетной цивилизации.

– Разве вы не знаете, дорогая наша Татьяна Ивановна, что контакты с инопланетянами, особенно в условиях изоляции от нормирующего воздействия общества, могут пагубно отразиться на психике? – вопрошал Таню Башкирцев своим скрипучим голосом кабинетного сухаря. – Кстати говоря, когда я учился в аспирантуре у профессора Сосюры, был у меня однокашник, Арсен, как раз чоругами занимался. Так он после двух лет работы в Наблюдательной Службе – выражаясь образно, но точно – свихнулся. Блеял, как овца! Увлекся гаданиями по мочке уха! Вызывал духов! Даже с женой развелся! Правда, она ему изменяла… И даже стихи начал сочинять на языке чоругов… Лечили-лечили Арсена, да так и не вылечили.

– Конечно, это довольно-таки безосновательные опасения, – ворчал в тон Башкирцеву Штейнгольц. – Но все же радиация… микроорганизмы… мало ли что у них там? Ведь, не забывай, «Жгучий ветерок» пережил катастрофу! Наивно надеяться на то, что ремонтные боты смогли восстановить все в первозданном виде!

– Таня, мне близок твой исследовательский азарт… Но, возможно, было бы лучше, если бы ты пригласила Эль-Сида к нам? В конце концов, у нас удобнее!

– К нам? Еще чего! – хмурился Нарзоев. – Да мне на него смотреть тошно! Не пойму, что Танька в нем вообще нашла! Чокнутый косморак с нуминозными закидонами!

Как Нарзоеву удалось овладеть словом «нуминозный», еще можно было представить – подслушал в спорах Башкирцева со Штейнгольцем, – но вот какой смысл он в него вкладывает, оставалось только догадываться.

– Знаете что? Идите вы все… К чертовой матери! – подвела итог дискуссии Таня, закупорилась в скафандре и была такова.

Эль-Сид не обманул – дверь стыковочного шлюза и впрямь оказалась открытой. «Добро пожаловать!» – поприветствовала она Таню голосом Эль-Сида.

У входа Таню ждали ее магнитные ботики. Она обулась и побрела в пилотский отсек, ожидая увидеть там чоруга, поглощенного поглощением новой информации («Я поглощен поглощением», – так говорил сам Эль-Сид). Однако Эль-Сида там не оказалось.

Таня зашла в Храм (таковые имелись на борту каждой чоругской посудины, и «Жгучий ветерок» не был исключением). А вдруг чоруг «общается с женой» или отправляет очередной архиважный ритуал?

Однако Храм выглядел покинутым и пустым, только в центре лучились кроваво-алым светом Две Волны – сакральный герб цивилизации чоругов. В пассажирский отсек – туда, где в рубиновом мраке заседали трупы погибших пассажиров «Ветерка» – Тане идти не хотелось. Однако, когда Эль-Сида не оказалось ни в транспортном, ни в техническом, Таня все же отважилась туда заглянуть.

Казалось, ничего не изменилось со вчерашнего дня. В густом красном мареве по-прежнему можно было рассмотреть четыре кресла и четыре поднятые «по-школьному» клешни.