Страница 2 из 6
– Верно. Я потом все дедушке покажу. Он же обожает разгадывать всякие тайны.
– Ладно уж, – сказала мама и достала бумагу и ручку.
– Нет, так не годится, для этого нужна тетрадь! – Я побежала к себе, взяла новую общую тетрадь и принесла маме. – Вот!
– Начнем, пожалуй! – пропела мама. – Ну, Мотя, давай ты сперва.
– Тетя Тата, значит, так: мы сидели с Асей на диване, вы на кресле спали, Лорд был в прихожей, тетя Липа сидела на стуле, а Ненорма раскладывала пасьянс.
Тут я должна сказать, что Альбину Федоровну все в доме звали Ненормой. Она обожала изображать из себя эдакое создание не от мира сего и вечно говорила, объясняя какие-то нарочито нелепые свои поступки: «Ах, вы же знаете, я – не норма!»
– И вдруг она вскрикнула, мы глядим – карты у нее слетели, а на столе остался один король пик. И тут же музыка заиграла. Она в ту комнату кинулась, бух на колени и давай головой биться, а тетя Липа пошла поглядеть, что там в рояле. Да, она еще перекрестилась…
– Кто, тетя Липа? – удивилась мама.
– Да, и, кстати, я потом тоже перекрестилась, но это не помогло. А вот когда Ненорма перекрестилась, тогда музыка кончилась.
– Интересно, – сказала мама. – Мотенька, это все?
– Да вроде все.
– Ася, а ты что скажешь?
– Ну, вообще-то, главное Мотя рассказала; я же заметила еще, что Лорд никак на этого духа не реагировал. А ведь мы знаем по книгам, что собаки на привидения и духов должны реагировать, тем более такая чуткая собака, как наш Лорд. И еще – когда Мотька и тетя Липа крестились, музыка играла, а когда Альбина – сразу смолкла.
– Может, это потому, что мы с тетей Липой некрещеные? – предположила Мотька.
– Не знаю, – сказала мама. – А признайтесь, девчонки, страшно было?
– Жуть! У меня вся душа в пятки ушла! – воскликнула Мотька. – Ась, а тебе, что ль, не страшно было?
– Еще как страшно! Но и смешно немножко. Я как будто со стороны все это видела.
– Да ладно врать-то, побелела, как простыня.
– Да, в первый момент я испугалась, а потом думаю – а что такого, музыка играет, не так уж страшно.
– Ну что ж, – сказала мама, – все записано, а теперь идите-ка спать, да и я тоже едва на ногах держусь.
Глава II
РОСКОШНАЯ ИДЕЯ
Утром, часов в десять, когда мы с Мотькой еще дрыхли, Ненорма заявилась к маме. Я проснулась от ее звонка в дверь и мигом все вспомнила. Мама с Альбиной уселись на кухне пить кофе, а тетя Липа ушла в магазин. Выждав немного, я на цыпочках подошла к кухне и замерла, прислушиваясь.
– Таточка, я знаю, мне нужно умереть, Женечка зовет меня к себе, он хочет наказать меня за мои грехи…
– Слушай, Альбина, я не очень-то разбираюсь во всем этом, у меня как-то туго с загробной жизнью, но, насколько я понимаю, наказывает за грехи бог, а не привидение.
– Но согласись, ведь это какой-то знак.
– Знак? Может, и знак, но поди догадайся какой.
– Ах, Тата, тебе хорошо, ты такая нормальная, а я… ты же знаешь, я – не норма…
Она произнесла это так, словно маму можно только пожалеть за то, что она нормальная.
– Ну, ладно, скажи, ты хоть поспала немного? – спросила добродушная мама.
– Ах, где там… так… может, вздремнула полчасика…
– Знаешь, у нас у одной актрисы тоже кто-то в квартире стучал, ну, вроде полтергейст, так она привела священника, тот освятил квартиру, и все, на этом все кончилось. А еще я читала, что есть какая-то служба, не то по борьбе с полтергейстами, не то по установлению контакта…
– Ах нет, я не хочу бороться, ведь это Женечка, я опять слышу его божественную музыку, он словно со мной разговаривает…
– Ну тогда чего ты от меня хочешь, – рассердилась мама, – нравится тебе общаться с духами, так общайся на здоровье!
– Знаешь, я уже жду ночи, жду этой музыки…
– О Господи! – вздохнула мама, – ты же можешь слушать эту музыку с утра до ночи и без помощи духов. Включи себе магнитофон и слушай. Или дух лучше играет?
– Конечно! Конечно, лучше! Это совсем другая, неземная музыка! Ах, какие вкусные ватрушки, это ваша Липа пекла?
Тут я решила, что уже можно войти в кухню.
– О, Асенька! А где твоя подружка? – спросила Ненорма.
– Она еще спит, каникулы же. Я тоже еще пойду посплю, вот только ватрушку возьму.
– Нет, – решительно заявила мама. – Хочешь ватрушку, съешь здесь! Что это за манера таскать все в постель!
У мамы бывают такие педагогические приступы, а поскольку это случается нечасто, то я предпочитаю с ней не спорить.
И тут зазвонил телефон, междугородний.
Я схватила трубку.
– Дедушка! Дедуля, здравствуй!
– Аська! Малышка, как же я по тебе соскучился! Аська, представляешь – я скоро приеду домой на целых две недели!
– Дед, а как твой Мефистофель?
– Огромный успех! Все дамы у моих ног!
– Дед, приезжай скорее, ты тут очень нужен!
– Аська, родная, через три дня встречай меня. А мама дома? Да, я вам с Мотькой такой подарок купил, закачаетесь! Ладно, давай маму.
Забыв обо всем на свете, я кинулась в свою комнату.
– Мотька! Мотька! Вставай, дедушка приезжает!
– Когда? – Мотька тут же вскочила.
– В понедельник! Ура! Он сказал, что купил нам с тобой какой-то подарок, закачаешься!
– Ну вот, опять, – понурилась Мотька. – Зачем он это делает, мама опять ругаться будет.
– Не будет, не будет! Он сам с ней поговорит, ты же знаешь, как он на пожилых женщин действует!
– Это да, – просияла Мотька. – И почему только на пожилых? Вон Клавдюшка (это наша физичка и классный руководитель), она еще молодая считается, ей лет двадцать пять, она при виде твоего деда прямо вся обмирает – еще бы, такая знаменитость!
– Пошли завтракать, Матильда, Липочка ватрушек напекла.
– Нет, мне домой надо. Каникулы, надо маме помочь!
– Погоди, давай мы сейчас быстренько позавтракаем, а потом вместе пойдем и поможем твоей маме. Вдвоем мы все быстро сделаем, а потом займемся нашим расследованием!
– Ой, я совсем забыла!
Через полчаса мы выскочили из дому и бегом понеслись на почту, где работала Мотькина мама.
– Тетя Саша, не сердитесь, что мы поздно, у нас такое было! – затараторила я, чтобы сразу заговорить зубы Мотькиной маме.
– Это что, дух у Альбины объявился?
– Мама, откуда ты знаешь?
– Да уж весь двор гудит. Ладно, девчонки, некогда мне с вами. Асенька, поможешь Матильде?
– Конечно!
Мы с Мотькой понеслись в соседний переулок, где нам дали две громадные кипы рекламных газет. Мы их взгромоздили на каталки и побежали обратно в наш двор. Для Мотькиной мамы это неплохой приработок.
Старушки на лавочках уже сколько раз предупреждали мою маму, что, дескать, ни к чему хорошему эта дружба не приведет, но мама только смеялась. Она очень любила Мотьку, говорила, что она на редкость способная девчонка.
– Чем дружить с придурочными детками этих нуворишей, которые знают только три слова: прикид, бабки и видак, пусть лучше дружит с Матильдой. Ее мама хороший человек, и у девочки тоже есть душа и голова на месте, – отвечала мама всем, кто удивлялся нашей дружбе.
– Знаешь что, – заявила Матильда, когда с газетами было покончено, – пошли ко мне, там никто не помешает думать. Очень уж меня этот дух занимает. Как вспомню, так вздрогну.
У Мотьки мы вскипятили себе чаю, взяли по горсти черных сухариков с солью и стали думать.
– Значит, так, – сказала я, – если отбросить сразу мысль о нечистой силе, то что это может быть?
– Ну, может, это какой-нибудь добрый дух, он ведь только на рояле играет.
– Понимаешь, есть тут что-то, что ни в какие рамки не лезет.
– Что?
– Если дух играет на рояле, то его, конечно, не видно, но клавиши-то должны двигаться под его невидимыми пальцами, и уж тем более внутри все не может оставаться неподвижным.
– А может, это просто загробная музыка?