Страница 23 из 32
Хосефина опять рассмеялась, увидев, какое у Линн стало лицо, и снова уселась в кресло.
— Ой, моя дорогая, разве он вам еще не сказал, почему женился на вас? Но вы, я думаю, и сами догадались.
Линн вдруг пробрал озноб. Все ее страхи, все ее самые жуткие кошмары обретали реальное воплощение.
— Вы хотите сказать… из-за моего отца, — растерянно пролепетала она.-Но я…
— Из-за завещания вашего отца,-поправила Хосефина. — Хуану пришлось жениться на вас, чтобы заполучить в собственность виллу и землю при ней. Эта земля очень важна для проекта, который они осуществляют вместе с моим отцом. Разумеется, мы с Хуаном останемся любовниками.-Она покосилась на Линн, чтобы посмотреть, как та восприняла столь наглое заявление. Оставшись вполне довольной произведенным эффектом, Хосефина продолжала мягким вкрадчивым голоском, едва ли не мурлыкая, точно сытая кошка: — Ведь вы же должны понимать, что Хуан-мужчина, который может иметь всех женщин, которых только пожелает. Так мог ли он польститься на вас? Моя дорогая, где ваш пресловутый британский здравый смысл?
— Я не понимаю, о чем вы,-упрямо проговорила Линн. Она не собиралась допускать, чтобы ее оскорбляли.
— Не понимаете?-Хосефина поудобнее устроилась в кресле, изящно скрестив длинные ноги.-Ну что же, я вам объясню.-Она взглянула на золотые с бриллиантами часы у себя на руке. — Все равно Хуан еще не скоро вернется. Он мне обещал, что не будет скрывать от вас истинные причины, по которым женился. Но женщине лучше услышать горькую правду от женщины. Я сразу сказала Хуану, что чем раньше вы все узнаете, тем будет лучше для вас. В конце концов, какой женщине приятно осознавать, что она отдалась мужчине, который ее не желает. А с вами, моя дорогая, именно это и произойдет, если у вас с Хуаном дойдет до брачного ложа. Нет, я ни капельки не сомневаюсь в том, что он вас ублажит. — Брюнетка кокетливо передернула плечами. — Брак не может считаться законным, пока он не подтвержден супружескими отношениями. А Хуан весьма искушенный любовник. Уж он-то способен обмануть наивную глупышку вроде вас. Насколько я вижу, у вас нет никакого опыта в любовных делах, в то время как Хуан знает, как доставить женщине удовольствие…
Такой униженной Линн не чувствовала себя еще никогда. Она узнала этот довольный, затуманенный приятными воспоминаниями взгляд непрошеной гостьи. А та меж тем продолжала:
— Как это грустно, что от вас Хуану нужна только вилла.
— Ему вовсе незачем было жениться на мне, чтобы получить виллу,-сухо проговорила Линн, стараясь сохранить спокойствие. — Вы, может быть, этого и не знали. Но он знал. Я хотела вернуть виллу его матери.
Она надеялась, что ее слова заденут Хосефину. Но не тут-то было.
— Хуан как раз не хотел, чтобы вы возвращали виллу графине. Она бы ни за что не согласилась ее продать. Графиня не одобряет планов Хуана и моего отца относительно участка земли, где стоит вилла. Она весьма недальновидна. Кстати, ваш отец тоже был против продажи.-Хосефина презрительно скривила губы.-Это так глупо. Наш совместный проект принесет Хуану целое состояние.
Почему она выслушивает оскорбления вместо того, чтобы повернуться и уйти? Потому что гордость не позволяла ей трусливо бежать от боли, с горечью подумала Линн.
— Мой отец собирается на земле, где теперь стоит вилла, построить современный спортивный комплекс для клиентов отеля: теннисные корты, бассейны, залы с тренажерами. Когда все будет готово, эта часть побережья Андалусии превратиться в настоящую Мекку для богатых туристов.
Линн представила, как все это будет, и расстроилась. Ей нравился тихий дикий берег, не испорченный цивилизацией. Да и Хуану вряд ли придется по нутру, если к самым границам его виноградников подступят какие-то сооружения.
Как будто прочитав ее мысли, Хосефина продолжила с прохладцей в голосе:
— Конечно, Хуан продаст имение. Оно принадлежит ему, и он волен распоряжаться им по своему усмотрению. Он купит дом где-нибудь в тихом месте. Для вас… и его семьи. А мы с ним спокойненько…-Брюнетка рассмеялась, увидев потерянное выражение на лице Линн.-Неужели вы думаете, что его женитьба может помешать нам встречаться? — Она решительно покачала головой.-Еще неизвестно, кто из нас двоих нужен ему больше.
— Однако женился он не на вас,-холодно заметила Линн, хотя внутри у нее все кипело. Хосефина усмехнулась.
— Я не хочу выходить замуж. Ни за Хуана, ни за кого-то другого. Я дорожу своей свободой. Но это не значит, что ваш муж не устраивает меня как любовник. Наоборот. Я хочу, чтобы наши с ним отношения продолжались. И он тоже этого хочет. Хотя вам может говорить прямо противоположное. Неужели вы правда думаете, что способны заменить меня в его постели?
— А Хуан знает, что вы пришли сюда, чтобы поведать мне правду?-Линн очень старалась, чтобы ее голос звучал спокойно и даже язвительно. Хосефина даже бровью не повела.
— Догадывается. В настоящий момент они с моим отцом отмечают успешное завершение сделки.
Но если Хуану нужна была от нее только вилла, зачем он затеял представление со свадьбой? Разве не мог просто попросить отдать виллу ему, а не графине?
Линн поджала губы. Хуан наверняка знал, что она, как и его мать, никогда не позволит снести виллу, а на ее месте построить нечто современное для развлечения богатеев. И все же он казался таким искренним, когда говорил с ней о ее отце, о том, как любил и уважал его.
— Если Хуану была так необходима эта земля, он бы сумел убедить мать отдать виллу ему,-решительно проговорила Линн, отказываясь верить в то, что Хосефина говорит правду. Пусть даже у нее с самого начала возникали подозрения, что за жаркой страстью Хуана скрывается хитроумный расчет. Теперь, когда ее худшие опасения подтвердились, Линн вдруг поймала себя на том, что ей не хочется в это верить. Тем более что она узнала обо всем от Хосефины.
— Напрасно вы так думаете,-жестко проговорила брюнетка.-Графиня одержима идеей сохранить виллу в неприкосновенности, поскольку там жил ее обожаемый муж. Хуан надеялся, что ваш отец оставит виллу ему. Собственно, он потому и заключил контракт с моим отцом. У меня он с собой, я вам сейчас покажу.
Хосефина достала из сумочки пачку бумаг и сунула их под нос Линн. Разумеется, все документы были напечатаны по-испански. Но в самом конце стояли фамилии Хуана и отца Хосефины. И там же были их подписи.
— Теперь вы мне верите?
Глаза гостьи горели торжествующим огнем, и Линн пришлось постараться, чтобы взять себя в руки. Ей хотелось проснуться и убедиться, что это-кошмарный сон. Но, к сожалению, все происходило на самом деле.
Что меня так шокирует?-не без горькой иронии спросила она себя. У нее с самого начала были сомнения в искренности чувств Хуана. Но она думала, что он просто убедил себя в том, что любит ее. Потому что она была дочерью человека, которого Хуан необыкновенно уважал. Линн даже представить себе не могла, что правда будет настолько горькой и страшной. Сама бы она, наверное, никогда не догадалась, насколько Хуан расчетлив и бесчестен.
Хосефина внимательно наблюдала за соперницей. Вероятно, только теперь Линн сумела прочувствовать до конца, что происходит. Да, сводный братец поступил мудро, убедив ее, что их роман с Хосефиной завершился. Что это была обычная интрижка. Он сразу же усыпил все подозрения Линн. Но теперь она знала, как все обстоит в действительности. Хосефина утверждала, что ее отношения с Хуаном отнюдь не прекратились и даже будут продолжаться. Неудивительно, что ее новоиспеченный супруг не сказал ей, какое именно неотложное дело требует его непременного присутствия именно в день их свадьбы! Неудивительно, что ему не терпелось покинуть ее. И еще в одном Хосефина права. Линн никогда не сравнится в постели с этой искушенной и сексуальной красавицей. Но она и не станет ни с кем соперничать. Хуан женился на ней, на Линн. Как теперь выясняется, вынужденно. Но ведь можно и развестись.
Линн не знала, какие на этот счет существуют законы. Но в одном не сомневалась: теперь, когда ей известна правда, она просто не сможет лечь с ним в постель, не сможет прикасаться к нему или позволить ему прикоснуться к себе. Впрочем, она сама виновата. Надо было прислушаться к голосу разума. Потому что, рассудив здраво, Линн все равно пришла бы к выводу, что ей не стоит выходить замуж за Хуана. Теперь понятно, почему он так не хотел, чтобы она возвращалась в Англию.