Страница 2 из 9
Пару недель назад к сервису на своем белом «мерсе» подъехал Николай Семенович Корзун. Поднялся в контору, положил на стойку металлический жетон, на котором выдавлен код магнитного ключа. Накатал заявление, мол, потерял запасной ключ от свой тачки, прошу изготовить новый. Петя пробил машину по компьютеру: «мерседес» Корзуна – то самое, что хотел заказчик. В Германию, где за семью замками в базе данных фирмы хранились метки траспондерных иммобилайзеров, встроенных в ключи зажигания, ушел заказ на изготовление не одного, а двух экземпляров. Через неделю Корзун получил свой ключ, не глядя расписался в квитанции и отчалил. Второй ключ осел в кармане Рамы.
Еще через два дня Петьку и еще трех сотрудников, попавших в черный список за компанию с ним, выперли с работы. Эти фокусы с ключами случались не в первый раз, и терпение руководства лопнуло. До ментов дело решили не доводить, большой скандал, который повредит репутации солидной фирмы, никому не нужен. Кажется, Рама остался доволен своим увольнением. Ясно, ему осточертело восемь часов протирать штаны в офисе, улыбаться всяким жлобам и строить из себя придурка. Оставалось решить вопрос с сигнализацией. Ну, это не самая сложная задача. Костян Кот несколько дней ездил по Москве за Корзуном, отслеживая его маршруты, стараясь понять, откуда безопаснее уводить мерс.
Ошпаренный видел Корзуна только один раз, когда тот выходил из подъезда и садился за руль «мерседеса». Он напоминал отъевшегося мучного червя: дряблая бледная физиономия, широкая грудь и огромный живот, будто Корзун на сносях и ожидает большой приплод: двойняшек или тройню. Услугами телохранителей Корзун не пользовался, тачку водил уверенно, даже лихо. Еще недавно он ездил на «лендровере дискавери», но решил сменить внедорожник на более породистую машину, сам того не подозревая, получил вместе с мерсом бесплатный мешок неприятностей.
С помощью портативного сканера, установленного на передней панели Костиной тачки, считали код сигнализации «мерседеса». Изготовили брелок-шпион, который ее отключает. Оставалось взять машину голыми руками.
И тут у Корзуна наклюнулся бурный роман с этой сучкой по имени Марина. Девчонка работала менеджером по продажам в одной из его московских контор. Затащив Корзуна в постель, она рассчитывала на скорое продвижение по служебной лестнице. По всему видно, девочка очень старалась, и теперь никаких преград на пути ее карьерного роста уже не наблюдалось. Прямая дорога наверх. Корзун проглотил наживку, видно, женщины не часто баловали его вниманием. Вместе с Мариной он слинял из города на дачу и вот уже пятый день торчал в своем доме, не высовывая носа на улицу. Его мобильный телефон не подавал признаков жизни, жена Корзуна отвечала, что муж в командировке, когда вернется, знает только он один.
Все последние дни перекупщик Глотов проявлял беспокойство, донимая Кота своими бесконечными звонками, многозначительно вздыхал в трубку, делал странные намеки. Мол, если дело не по зубам, нечего было на него подписываться. Костян назначил встречу Глотову в кабаке «Лазурный берег», Ошпаренный напросился на стрелку. Решил, что дело общее, поэтому и базар надо держать вместе.
Глотов производил впечатление солидного упакованного чувака. Высокий и худой, лет пятидесяти с гаком, седые волосы он зачесывал на макушку, пряча небольшую розовую плешь. Пиджак из английского твида с вставками из замши, куплен явно не в магазине «Копейка», плюс швейцарские часы «Фрэнк Мюллер» и золотые запонки с камушками. Дело портили вечно бегающие темные жиганские глаза и слишком беспокойные руки. Глотов шарил пальцами по столу, как слепой, ощупывал крахмальную скатерть, осторожно передвигал приборы, будто хотел стырить мельхиоровую вилку или опустить в карман рюмку с фирменным клеймом ресторана.
Костян коротко обрисовал ситуацию, сказал, что потребуется еще какое-то время. Тачка, можно сказать, лежит в жилетном кармане его костюма. Вариант стопроцентный, верный. Но сейчас, когда Корзун на даче, трудно к машине подступиться. Надо немного подождать.
– К черту, – взорвался Глотов. – К такой матери! Слушать не хочу! Мы не на вьетнамском рынке, а ты торгуешься, как в базарный день. Дайте ему еще пару суток… У вас было время решить все проблемы. Но вы чего-то ждали, хотя знали, что заказ срочный.
– Корзун скоро вернется. Не век же ему…
– Слушай, – Иван Павлович теребил скатерть и блуждал взглядом по сторонам. – У меня есть на примете пара таких же тачек. И есть парни, которые все сделают быстро и за меньшие деньги. Можно сказать, за гроши все обтяпают.
– Какая-нибудь залетная урла?
– Не имеет значения. Урла, не урла… А ты кто сам, прямой потомок князя Шереметьева? С голубой мочой вместо крови, да? Не хрена строить из себя… Главное в нашем деле – это работа, конечный результат и сроки, в которые работу выполняют. Эти парни не станут взламывать противоугонные системы, придумывать хитроумные комбинации, воровать магнитные ключи с иммобилайзерами. Они все делают проще. Притирают нужную машину, бьют хозяина в пачку так, чтобы он час не мог очухаться. И быстро смываются. А потерпевший потом часами вспоминает, как выглядели его обидчики.
– Случается, что и вспомнить не может, – поправил Кот. – Потому что потерпевшие после таких дел часто оказываются в морге или инвалидном кресле. Это самый дерьмовый вариант, какой только можно придумать. Самый рискованный. Грязная работа. И пахнет кровью. Мы доводим дело до верного.
– Я не могу больше ждать, – покачал головой Глотов. Кажется, его голос дрогнул. Он действительно многое наобещал и не мог кормить заказчика новыми обещаниями. – Ни одного дня у меня нет. Или вы работаете, или я отказываюсь от ваших услуг. На меня наезжает этот хрен. Наконец, я взял аванс. Просроченный день – это потерянные бабки. Выбирайте.
– А кто заказчик?
– Какая разница? – Глотов поморщился. – Блин, ты задаешь слишком много вопросов. Ну, один солидный коммерсант. Приезжий.
– Какой-нибудь чурбан? Хачик?
– Я уже сказал: это не имеет никакого значения. Он немного с придурью, но честный. Он платит реальные деньги – это главное.
– Что за человек? – Костян проявил настойчивость. – Имя у него есть?
– Хотя вам эти подробности знать совершенно не обязательно, – Глотов осуждающе покачал головой, – его зовут Витя Ольшанский.
– Из блатных?
– Ни-ни. Он работал в Челябинске, занимался экспортом черных и цветных металлов. И, судя по всему, имел неплохой навар. Но, сам понимаешь, Челябинск – это провинция. Там не развернешься. Прозябать там всю жизнь – не лучшая перспектива. Ольшанский закрыл свою лавочку, перебрался в Москву. И теперь думает, куда двинуть бабки, чем тут заняться. Он никуда не торопится, осматривается, приглядывается.
– А заодно уж решил, ну, пока есть время, начать со скупки угнанных тачек? – Кот выпил шампанское и поморщился. Кажется, так называемое «Коллекционное» здесь щедро разбавляли водой из-под крана. – Хорошее капиталовложение.
– Ольшанский не тот человек, кто станет бросаться деньгами. Если есть возможность купить мерс подешевле, зачем переплачивать? У Ольшанского есть «чистая» тачка, на которую он молится. БМВ семьсот пятидесятый. А мерс нужен для представительских целей, раз в неделю на нем выехать. Пустить лохам пыль в глаза. Ведь у нас по-прежнему встречают по одежке, по тачке…
– Что-то тут не склеивается. Если он честный фраер, то плохо начинает на новом месте. И вообще все это пахнет знаешь чем? Дерьмом.
– Брось, – Глотов махнул рукой, едва не опрокинув бутылку. – Это его проблемы, его деньги. Ольшанский дает двадцать процентов от рыночной стоимости тачки. Это потолок. Ведь ты работал и за десять процентов. А теперь задом крутишь и ломаешься. Я бы никогда не связался со случайным человеком. За него поручились верные люди. А вы отвечаете только за техническую сторону дела. И все, и точка. Теперь я должен услышать ответ: ты собираешься работать или страдаешь…
Костян пощелкал пальцами, подзывая официанта, сделал заказ, даже не раскрыв карту вин и меню.