Пятиозерье

– Э-э-э… – раздумчиво протянул вырванный из сладких воспоминаний плаврук Пробиркин. – Может, проведем в старинном стиле? Ну, мечи там, луки, шлемы…

– Ну конечно, – подхватила Алла Богдановна, большая поклонница Толкиена и Перумова (она вела изокружок и заодно отвечала за наглядную агитацию). – Пошьем костюмы: один отряд пусть будет эльфы, другой – гоблины, третий – хоббиты…

– И какой, интересно, патриотизм вы собираетесь такой игрой развить? Гоблинский? Или эльфийский? – Судя по усталому тону СВ, все последние годы она провела в опостылевшей борьбе с поклонниками игр в стиле “фэнтези”. – Насколько я понимаю, вопрос стоит о возрождении престижа Российской Армии у молодого поколения, а всякие ролевые игры у молодежи и без того популярны…

– Совершенно верно, Галина Андреевна, – снова вступил в разговор Закревский (Господи, Галина Андреевна, мысленно застонала Света… и я целое утро не моглавспомнить… ). – Вред один от этих гоблинских игрищ. У меня приятель есть – Вася Дрозд, служили вместе; так он прошлым летом за грибами пошел, где-то за Приозерском… И вдруг эти выскакивают, эльфы-хоббиты, ролёвка там у них случилась. “Отдай кольцо!” – кричат, а сами с луками, с железками всякими заточенными… А Дрозд хоть в разводе, но обручальное на пальце носит, на черный день и крайний случай. Ну и осерчал он немного, что последнего лишить задумали. Так они, гоблины эти, потом в больнице говорили, что перепутали маленько – шел Вася в зеленой плащ-палатке, палкой папоротники раздвигал – а они какого-то там мага с посохом в засаде поджидали, тоже в зеленом плаще и с Кольцом Власти… А вот еще тоже чудаки по лесам бегают, грибными эльфами себя называют…

Рассказывать всевозможные байки Леша мог долго, но Горловой решил подвести итог дискуссии:

– Сделаем следующее. Никаких, конечно, гоблинов. “Зарницу” будем проводить в два этапа. Первый для младших отрядов – соревнования по военным видам спорта, ответственный Сергей. Посмотрите, что у нас есть из инвентаря: ну… гранаты там метнуть, веревки натяните над водной преградой, что ли, – короче, за два дня определите программу и доложите. Затягивать нет смысла, от смены уже неделя прошла, а еще предстоит Родительский День, и День Нептуна… А для старших отрядов проведем совместно с “Бригантиной” второй тур в форме и с “оружием” – все как положено: патрули, пароли, штаб, дозорные, знамя в секретном месте… Ответственный – Алексей Юрьевич. Продумайте все детали…

– А где мы возьмем эту форму и это “оружие”? – удивился Леша.

– Ну, я звонил утром Боровскому – в “Бригантине” уже три года осенью проводят соревнования по этому… по пейнтболу… Знаете, западный аналог “Зарницы”… Бегают по лесу, играют в рейнджеров, пуляют друг в друга краской… У Боровского осталась и униформа, и муляжи автоматов – им самим хватит, и с нами частично поделятся. А насчет остального количества есть у меня кое-какие идеи насчет спонсоров…

Леша удовлетворенно кивнул – по добыванию шефской и спонсорской помощи Горловой был известным мастером.

– А вас, Галина Андреевна, я попрошу продумать все необходимые церемонии: открытие, закрытие, награждение победителей и тому подобное…

Вот так, просто и буднично, как любил выражаться Горловой: “в рабочем порядке” началась Игра.

Игра в “Зарницу”.

05 августа, 10:48, ДОЛ “Варяг”, шестой корпус.

– А как тебя обычно зовут? Тим?

Саму вожатую четвертого отряда, задавшую этот вопрос, по имени, Алиной, называли редко. Чаще к ней обращались образованным от фамилии прозвищем Киса. И оно ей подходило. Восемнадцатилетняя Киса действительно напоминала молоденькую кошечку, еще не забывшую детских погонь за привязанной на нитке бумажной бабочкой…

Невысокую, с короткой стрижкой и с едва заметной грудью, ее часто принимали (особенно наезжающие по выходным родители) не за вожатую, а за отдыхающую в лагере девчонку, причем не из самых старших отрядов… В конце концов ей пришлось носить на груди бейдж – запаянную в пластик карточку, извещающую, что именно она, Алина, является вожатой отряда “Дельфин”.

А еще она была влюблена в Лешу Закревского. Но про это никто не знал. Даже он.

…Белоголовый мальчик стоял рядом с ней, внимательно обводя взглядом пустую палату, и, казалось, не слышал вопроса. Киса повторила:

– Как тебя называют друзья? Тимур?

Мальчик медленно повернулся к ней и сказал без всякого выражения:

– Меня зовут Тамерлан.

Их взгляды встретились; Киса подумала, что у мальчика очень странные глаза – зрачки расширены настолько, что радужки почти не видно, цвет не определить: темно-коричневый? черный? какой-то еще?

После секундной паузы Тамерлан отвел взгляд, продолжив осмотр помещения – кстати, одного из лучших в лагере. Шестой корпус, недавно отремонтированный, с новой мебелью и телевизорами в каждой палате, считался самым благоустроенным. И, по странному совпадению, именно в нем жили дети знакомых Горлового, а также многочисленных спонсоров. В результате два размещенных в шестерке отряда отличались от других большим разнобоем в возрасте.

– Здесь три свободных кровати, – помолчав, продолжила Киса, – эта, эта и вон та, что у окна… Можешь занять из них любую.

Белоголовый мальчик Тамерлан равнодушно подошел к ближайшей, стоявшей в углу койке и положил на прикроватную тумбочку небольшую сумку на длинном ремне.

– И это все твои вещи?

– Да. Остальное мне подвезут.

– Хорошо. Со мной ты познакомился, – она машинально коснулась бейджа на груди, – а воспитательницу зовут Елена Алексеевна…

Друзья звали воспитательницу проще – Ленкой Астраханцевой. Но Киса к их числу не принадлежала.

Она ушла, еще раз предложив Тамерлану устраиваться. Ленка сидела на планерке у Горлового, все хозяйство на Кисе – вечная нехватка штатов, второго вожатого в отряде нет.

05 августа, 10:48, окрестности ДОЛ “Варяг”

Он уверенно и быстро полз вверх знакомой дорогой по коричнево-золотистому ущелью, когда путь преградила стена – огромная, подрагивающая, явно живая. Муравей недоуменно потоптался перед не пойми откуда взявшейся преградой и двинулся в обход – на всякий случай, все живое таких размеров легко становится смертельно опасным…

Человек в черном вцепился пальцами в изборожденную глубокими трещинами сосновую кору. И не заметил муравьиных тревог и раздумий, вызванных его негаданным вторжением на исхоженную тропу. Он сейчас вообще ничего не замечал вокруг.

Волна яростной, слепящей боли вспыхнула в голове и раскатилась безжалостными кругами по всему телу – он стоял, не в силах шевельнутся, под большой сосной в паре сотен метров за верхними воротами лагеря. Стоял и делал единственное, что мог сделать: ждал, когда подействует капсула убойного заграничного снадобья. Зелье наркотической природы, запрещенное к ввозу в Россию, имело массу накапливающихся побочных эффектов, быстро вызывая привыкание и зависимость.

Человеку в черном такие нюансы были глубоко безразличны. Счет его оставшейся жизни шел на недели, в лучшем случае на месяцы – и он знал это.

Знал и спешил раздать все долги.