Страница 22 из 26
Деревянные лапы-ходули так и мелькали в воздухе. В земле оставались глубокие следы, ветхая крыша подпрыгивала в такт бегу, ставни дребезжали, выстукивая бешеный ритм. Слепое деревянное чудовище неслось, не разбирая дороги, – любой встречный будет безжалостно раздавлен.
– Лети себе, Кащеюшка, я нагоню! – крикнула бабка, неожиданно сворачивая и снижаясь к лесу. – Перемолвлюсь-ка с Хозяином Лесным словечком…
Вернувшись домой, в Костяной Дворец, Кащей Бессмертный первым делом отправился в святая святых – в казну. Там, только там он чувствовал себя по-настоящему живым, только над грудой золота он еще мог испытать какие-то человеческие чувства… да, среди них безраздельно господствовала алчность, но это все-таки тоже чувство…
– Злато мое… – шептали сухие обескровленные губы в каком-то безумном экстазе. – Злато… Мое… только мое… Сокровище… Мое сокровище…
Костлявые пальцы перебирали монеты в полном одиночестве – никто больше не допускается сюда, в эту святыню. Два самых древних и могучих дивия вечно стоят на страже у входа – любого зарубят, кто сунется без спроса. Свежую добычу складывают здесь, и Кащей уже сам, своими руками затаскивает ее внутрь и раскладывает по ларцам и скрыням.
– Мое… мое злато…
Никто, кроме него самого, не знал точно, насколько богат властелин этих земель. Собственно, он и сам уже точно не знал – чтобы пересчитать эту гору, не хватит и целой жизни.
Огромная зала – в ней легко может разместиться целый княжеский терем…
…и огромная гора монет, слитков, украшений, каменьев, драгоценного оружия. Неисчислимое множество сундуков – взгляд теряется среди них, не в силах отличить одного от другого…
Порой Кащей что-то тратил – даже у него иногда бывали расходы… но редко, редко… За тысячи лет он собрал неисчислимые богатства, и не собирался без серьезной нужды расставаться ни с единой монеткой.
– Никому… никому… никогда… только мое… только мое…
Ауреусы, дебены, денарии, динары, дирхемы, драхмы, дукаты, златники, милиарисии, номисмы, рупии, сестерции, сикли, силиквы, солиды, сребреники, статеры… Здесь были монеты всех стран и эпох. Одни – новехонькие, недавно отчеканенные, другие – совсем старые, полустертые. Были даже такие монеты, о которых и сам Кащей не мог сказать с уверенностью, где и когда они появились на свет.
А уж самоцветы!.. Агаты, аквамарины, алмазы, аметисты, бериллы, бирюза, гранаты, диопсид, жадеит, изумруды, кварц, лазурит, лунные и солнечные камни, малахит, нефрит, опалы черные, белые и огненные, родонит, рубины, сапфиры, топазы, турмалины, хризолиты, хризопразы, цирконы, шпинель, янтарь, яшма… Самые крупные и дорогие лежат на отдельных подставках, поменьше – в шкатулках и сундуках, мелочь вовсе свалена вперемешку, огромной переливающейся грудой.
Золотые и серебряные диски капали меж пальцев, как вода. Холодные змеиные глаза неотрывно смотрели на них, едва ли не светясь от алчности. Сундук за сундуком, ларец за ларцом, скрыня за скрыней… Княжеская казна, взятая в разоренном Ратиче, мгновенно потерялась здесь, как теряется корец воды, вылитый в озеро.
Из тьмы на пересчитывающего накопленные сокровища Кащея глядели восемь неподвижных глаз. Своего рода «казначей» – чудовищный мизгирь, уже несколько веков неотлучно пребывающий при царском золоте. Те редкие тати, что каким-то чудом ухитрялись пробраться сквозь железную кустодию, неизбежно попадали в пасть этому ожившему кошмару.
Перебирание монет продолжалось довольно долго. Но в конце концов Кащей Бессмертный все же нехотя оставил их в покое и покинул сокровищницу. Алчный золотой огонь в глазах погас, они снова стали тусклыми и безжизненными.
Старик в железной короне без малейшего усилия захлопнул тяжеленную каменную дверь, повернул в замке ключ и резко зашагал прочь, оставляя за спиной двух дивиев, закованных в железо. Безмолвные истуканы даже не шевельнулись – их не заботило ничто, кроме сохранности хозяйской казны.
– Все прошло, как планировалось? – пробасили сзади. – Не было ли непредвиденных препон?
Это был необычный голос – громогласный полушип-полурык. Почти так же разговаривает Змей Горыныч, только гораздо громче, с таким рокотом и гулом, словно вдруг обрел речь водопад.
– Ратич уничтожен, – равнодушно ответил Кащей. – Можем постепенно начинать переброску войск – если князь Глеб отреагирует, как я предполагаю, он помчится на нас быстрее бешеного тура.
Раздался удовлетворенный злорадный хохоток. Его обладатель чуть ускорил шаг, и теперь над левым плечом Кащея замаячил остроконечный шлем в виде луковицы.
А под шлемом… под шлемом начинался людоящер ростом в косую сажень[29] – широкоплечий, покрытый темно-бурой, почти черной мелкой чешуей, с огромной пастью, маленькими остроконечными зубами, парой узких вертикальных ноздрей помимо всякого носа, большими миндалевидными глазами и двумя крошечными дырочками вместо ушей. Облаченный в роскошный атласный кафтан с длинными рукавами и воротником-козырем, он все равно оставался чудовищем. Не помогали даже пуговицы из чистого золота, обнизанные жемчугом.
Сам Тугарин Змиуланович, каган людоящеров и старший воевода Кащея.
– Сколько у нас времени? – прорычал он.
– Достаточно, – сухо ответил Кащей. – Пока в Тиборске узнают о произошедшем, а великий князь соберет силы, пройдет не один день. Нам некуда торопиться.
– Особенно если учесть, что мы уже почти готовы… – оскалился Тугарин.
Да, это и в самом деле было так. Кащеева рать уже больше года непрестанно стягивалась к Костяному Дворцу – неслышно, неприметно. На Руси об этом никто даже не подозревал – ни один из русских князей не держит в Кащеевом Царстве подсылов и подглядчиков. Слишком уж быстро эти храбрецы исчезают в никуда…
Это «никуда» чаще всего означает чрево Змея Горыныча.
Скорее всего, провокация с уничтожением какого-нибудь приграничного города состоялась бы только через два месяца, когда землю покроет зимний снежок. Но тут в Костяном Дворце совершенно неожиданно объявился князь Игорь, разыскивающий похищенную жену… и Кащей просто не смог устоять перед таким подарком судьбы.
В результате все произошло так, как произошло.
Сопровождаемый верным соратником и помощником, Кащей прошел по длинной анфиладе и спустился в огромное подвальное помещение. Здесь располагались кузнечные цехи – в них ковали доспехи, оружие… и дивиев.
Да, именно так. Прямо сейчас на каменном полу скакали и прыгали десятки «незавершенных» – уродливых скрюченных карликов с безумными взглядами и тонюсенькими хилыми конечностями. Причем у каждого имелась всего одна рука, одна нога и один глаз.
Именно такими дивии рождаются первоначально – до «перековки» их называют оплетаями или половайниками. Эти уродцы не способны передвигаться нормально – им приходится складываться надвое, чтобы хоть как-то переползать с места на место.
А в глубине цеха прямо сейчас шла работа. Кащей прошел под каменными сводами, не обращая внимания на жар, пышущий со всех сторон, и искры, сыплющиеся прямо за шиворот, и остановился у огромной плавильной печи. Там орудовали клещами крохотные, но чрезвычайно сильные мужички – горные карлы из великого Каменного Пояса. Едва ли в локоть[30] ростом, с бородищами до пояса, они с легкостью перетаскивали тяжеленные слитки металла, вращали шестерни, ворочали рычаги…
– Для чего посторонний в цеху?! – раздался трубный грохочущий бас. Однако он тут же стал на полтона ниже: – Охти мне… Не серчай, хозяин, не признал тебя…
– Не забывайся, карла! – рыкнул на него Тугарин.
Сам-с-Ноготь, старшина горных карлов угрюмо засопел, сдвинув густые брови.
– Не тебя меня учить, ящерица… – фыркнул он. – Я таких, как ты, с кашей ел, клещами плющил…
– Да ну?! – продемонстрировал мелкие зубки людоящер. – Проверим?
– Прекратить перебранку, – холодно приказал Кащей. – Ну что, как движется работа? Долго мне еще ждать?
29
Расстояние от пятки левой ноги до кончиков пальцев поднятой вверх правой руки. Примерно 2,5 м.
30
Расстояние от локтя до конца среднего пальца. Примерно 38–46 см.