Возвращение

– Я согласен на пять. Пять тысяч! Плачу сразу! Шесть… Семь…

– Давайте закончим, – попросил Олег. – Я раздумал расставаться с монетами. Они дороги мне как память.

– У меня больше денег все равно нет!

– Вот и хорошо, – кивнул ему Середин, поднялся по лестнице, вышел на улицу.

И почти сразу позади хлопнула дверь:

– Этот разговор все равно не имеет смысла! Она может оказаться поддельной… – Вячеслав Григорьевич вновь нагнал его и со странным припрыгиванием зашагал рядом. – Ее нужно проверить… Я могу это сделать… Я готов дать за нее залог. Тысячу. Не рублей, молодой человек, тысячу долларов. Вы мне не верите? Ну, две. Три… Она таких денег просто не стоит! Пять!

Мужчина наконец-то отстал. Но ненадолго.

– Подождите! – Антиквар опять оказался рядом. – Подождите… Оставьте хотя бы свой телефон. Я уточню все и перезвоню. Возможно, получится решить вопрос еще более интересным для вас образом.

– Ладно, записывайте, – решил пойти на компромисс Олег. В конце концов, торговец вполне может созреть на более честные предложения. Почему бы и не оставить себе выбор? Лишний покупатель – лишняя возможность поторговаться. Но цены на змеевики нужно обязательно проверить в разных источниках!

– Я обязательно перезвоню, – золотым «паркером» записал себе на ладонь семь циферок мачо и вдруг решительно сжал кулак: – Эх, была не была! Десять! Десять тысяч долларов! Имейте в виду, больше вам никто и никогда не даст! Это совершенно точно!

– Такую хорошую монетку есть смысл сохранить детям в наследство, – покачал головой Середин. – Дешевле она ведь теперь уже не станет.

– Это мое последнее слово! Десять! Вы понимаете, что это такое? Я даю вам новую импортную машину за старую монету. Десять. Ну, самое большее – одиннадцать… Ну, как знаете, упрямец! – Антиквар наконец развернулся и отправился в свой магазин.

Олег облегченно перевел дух, немного выждал, перешел на другую сторону улицы, сделал круг возле вороненого трубочиста, подмигнул бронзовому городовому, постоял у часов, похожих на старинный столб для театральных афиш, после чего побрел в обратном направлении и вскоре наткнулся еще на одну антикварную лавку. Эта находилась не в подвальчике, а наоборот, на уровне первого этажа – видимо, переделали из бывшей квартиры. В остальном же она мало чем отличалась от предыдущего магазина. Ну, пожалуй, еще продавщицами – обе были примерно сорокалетнего возраста и одеты в обычные светло-коричневые халаты.

– Вам что-нибудь показать? – отделилась от подоконника дама с рыжей кичкой на голове.

– Я клад нашел, – похвастался Олег и разжал кулак, демонстрируя несколько новгородских чешуек.

– Сочувствую, – усмехнулась дама.

– Как по-вашему, сколько могут стоить старинные монеты?

– Эти? Ничего.

– А какие стоят?

– Хотите разбогатеть на кладоискательстве, сударь? Тогда советую найти десяток долларов времен наполеоновского нашествия. Все эти государства-новоделы, не имеющие истории, испытывают комплекс неполноценности и готовы выкладывать «дохлых президентов» стопками. За доллар, коему всего два века, вы выручите раз в десять больше, чем за сикл, который в пятнадцать раз старше.

– Это сколько?

– За доллар? Ну, если повезет, тысяч за десять зеленых фантиков продать сможете. А сильно повезет – так и за двадцать. Тут очень много от чистого везения зависит. Реклама, антураж, легенда, состояние находки… Хотя, пожалуй, антураж важнее. В позапрошлом году, помнится, в Англии при работах на дне реки Уз нашли золотой манкус девятого века. Монета, отчеканенная королем Кенвульфом. Какой-то бедолага обронил ее тысячу с лишним лет назад на речном берегу в Бедфордшире. Так вот, ее удалось продать за четыреста тысяч долларов. Четыреста тысяч! Застрелиться можно! Три грамма не такого уж хорошего золота, плюс неплохо сохранившийся профиль мелкого феодала… К чему это я о нем заговорила? Ах, да! Хороший антураж, красивая легенда: работы на дне, тысяча лет среди ила и рыб, статьи, передачи. Я думаю, если бы эта же самая монета была выставлена из какой-нибудь тихой коллекции на оценку знатоков, счастливчик не получил бы и десятой части этой суммы. Собственно, даже тридцать-сорок тысяч долларов – уже запредельные суммы для нумизматики. Большинство раритетов переходят из рук в руки тысячи за две, три, четыре…

– Это тоже девятый век, – подбросил новгородки в руке ведун.

Женщина многозначительно улыбнулась.

– Понял, не дурак. – Середин высыпал монеты обратно в сумку. – Значит, получить за самую хорошую монету больше десяти тысяч долларов проблематично?

– Я бы не была так категорична. Если очень, очень сильно повезет – то легко. В Англии еще много нечищеных рек.

– У меня нет загранпаспорта. Может, покопаться поближе? В Средней Азии, например. Там тепло, там цивилизация чуть не со дня сотворения мира.

– Цивилизации-то там древние, но не европейские. Западники вообще стараются делать вид, что до Древнего Рима нигде ничего не существовало. А они – основные покупатели на антикварном рынке. Так что не тратьте времени зря. Я ни разу не слышала, чтобы среднеазиатские монеты уходили дороже, чем за полторы тысячи рублей. На них не разбогатеешь.

– Даже те, на которых изображены головы со змеиными ногами?

– Змеевики? Так это не монеты, сударь мой, это амулеты, медальоны. Самый знаменитый – это змеевик Ярослава Мудрого, якобы утерянный им в Муроме и найденный уже в наше время археологами. Но это музейный экспонат. Его никто, разумеется, не продаст. Однако, и других змеевиков по рукам много ходит, штучки красивые и недорогие. Они на Руси очень популярны были после принятия христианства. На одной стороне обычно собственно змееногое существо чеканилось. Вроде как символ мудрости и здоровья, от болезней и обмана помогал. А на обороте крест или распятие изображалось. Вот и получалось: вроде, и христианин владелец, крестик носит.

– Крест – это символ перекрестка, оберег, покровитель путников, – машинально поправил Середин. – А среднеазиатские змеевики встречаются? Ну, монеты с таким реверсом?

– Откуда? Это чисто русская символика. Не узбеки же змееногую женщину пять тысяч лет назад на берегу Онежского озера высекли!