Страница 7 из 66
Около десяти часов вечера приехал доктор Шавош. Кальман заметил, что он не в духе. Марианна сообразила, что она лишняя, и, сославшись на какое-то неотложное дело к привратнику, удалилась. Едва за ней захлопнулась дверь, доктор Шавош, хотя и сдерживая себя, но все же строгим, даже гневным голосом стал выговаривать Кальману:
— Почему ты не выполнил задания и бежал от Хельмеци?
Кальман знал, что человек дяди Игнаца, ведший за ним наблюдение, подробно доложил шефу все, что он видел. Кальмана задел оскорбительный, грозный тон дяди. Однако он не возражал и только с укоризной смотрел на него, высоко вздернув брови. А тот продолжал резко отчитывать его:
— Почему ты раньше не сказал, что ты трус? Зачем вообще поступал на эту опасную службу?
— Почему ты думаешь, что я не выполнил задания? — тихо спросил Кальман.
— Я все знаю.
— Твой агент дурак! — в сердцах воскликнул Кальман. — А Хельмеци предатель! — Кальман подробно рассказал обо всем происшедшем и рассчитывал, что доктор похвалит его. Но тот, нахмурив брови, буркнул:
— Немедленно отправляйся на виллу.
Кальман поднял изумленный взгляд на доктора.
— Я вернусь туда только утром.
— Нет, сейчас. Даже не дожидаясь возвращения Марианны. Одевайся и немедленно уходи!
— Я дождусь возвращения Марианны и отправлюсь на виллу только утром, — с холодным спокойствием возразил он Шавошу и уселся в кресло.
Доктор небрежным жестом провел кончиком пальца по своему высокому лбу. Потом подозрительно взглянул на Кальмана.
— У тебя что — интимные отношения с этой девушкой?
— Это мое личное дело.
— В данный момент есть только наше дело. Отвечай!
— Я люблю ее.
— Это меня как раз не интересует. Есть у тебя с нею связь?
— Уже несколько месяцев, — решительно заявил Кальман. — Но если ты вздумаешь приказать мне, чтобы я порвал с нею, я наперед заявляю тебе, что не выполню этого твоего приказа.
— Ты должен порвать с ней!
— Нет! Я дал присягу, но…
— Никаких «но», мой мальчик! Ты присягнул выполнять все мои приказы. И я не обязан объяснять тебе причины, стоящие за моими приказами. Но на этот раз я сделаю это. Марианна принимает участие в подпольном коммунистическом движении. Если она провалится, то это не повлечет за собой провала Пала Шубы, садовника. В худшем случае его допросят. Но вот Пала Шубу, ее любовника, обязательно возьмут вместе с ней. Не будь Пал Шуба агентом английской разведки, ни одной собаке не было бы до него дела. В данном же случае эта его любовная история угрожает интересам всей разведывательной службы.
Вдруг резко зазвонил телефон. Доктор сделал знак Кальману остаться на месте, а сам подошел к аппарату и снял трубку.
— Вас слушают! — сказал он в телефон странным, булькающим голосом.
Кальман ничего не понял из телефонного разговора, он только видел, что его дядя взволнован. Задумавшись, Шавош несколько раз прошелся по комнате от двери до окна, затем сказал:
— Пошли, я тебя провожу. Расскажу обо всем на улице. Нужно действовать без промедления.
На лестнице они повстречали Марианну. Кальман с кислой миной сообщил ей, что он должен немедленно вернуться на виллу, Марианна стояла, ничего не понимая.
— Завтра навести меня, — сказал ей Шавош. — Я сам тебе все объясню.
Они вышли из парадного порознь. Сначала Кальман, взявший курс на набережную Дуная, а несколько минут спустя — Шавош, сразу же завернувший на улицу Фе. Перед тем как выйти из дома, они условились встретиться возле церкви, что на площади Баттяни, — разумеется, только в том случае, если оба будут абсолютно уверены в отсутствии слежки. Если же кто-то из них обнаружит «хвост», встреча автоматически переносится на час позже, и тогда уже — у главного входа больницы Милосердия.
Однако оба они быстро пришли к выводу, что слежки за ними нет, и потому отправились прямиком на площадь Баттяни.
Несколько долгих минут они брели, не говоря друг другу ни слова, пока Шавош наконец не замедлил шаги и не взял Кальмана под руку.
— Получено сообщение из Вены, — сказал он. — Мне его только что передали по телефону. Майор Генрих фон Шликкен, эксперт Восточноевропейского отдела гестапо, прибыл в Будапешт и утром в пятницу отбывает дальше, в Афины.
— Именно это тебе и сообщили по телефону? — полюбопытствовал Кальман. Он склонил голову чуть-чуть набок, но в темноте все равно не смог разглядеть выражения лица доктора.
— Да, в том числе и это. А также и то, что с Хельмеци нужно покончить не позднее утра пятницы.
— Наконец-то хорошая весть, — воодушевился Кальман. — Но какая связь между Хельмеци и этим немецким майором?
Шавош, по-видимому, тоже продрог, потому что поднял воротник своего плаща.
— Утром в пятницу и Хельмеци собирается выехать в Афины. Это не случайно. Хотя до сих пор нам ни разу не удалось установить, что они знают друг друга лично. И все же мы находим весьма примечательным, что Шликкен всякий раз появляется в Варшаве и в Белграде именно в то время, когда Хельмеци из этих же городов посылал материал в свое Телеграфное агентство. Теперь для нас эта взаимосвязь понятна.
— Мне не жаль его, — пробормотал Кальман.
— А я, между прочим, принял решение, что это задание выполнишь ты.
Кальман от неожиданности застыл на месте.
— Как, я должен убить человека?
— Предателя! — спокойно возразил Шавош, за руку увлекая Кальмана за собой. — Врага! — И с легким укором добавил: — Кстати, на фронте, перед атакой солдаты не задают подобных вопросов.
— Там противники сходятся лицом к лицу и каждый из них вооружен.
— Хельмеци тоже вооружен.
Как ни отвратителен был Хельмеци Кальману, он не представлял себе, как это он подойдет к человеку, достанет из кармана пистолет и в упор выстрелит в него. Совсем иное дело, когда враг тоже стреляет в тебя. Тогда ты вроде как бы защищаешься.
— Это очень нужно, чтобы данное поручение выполнил именно я?
— Да, мой мальчик. И должен тебе заметить, что задание это не простое. Нужно не убить Хельмеци из-за угла, а привести в исполнение приговор. А перед этим нужно узнать, разработкой чьих дел он занят, зачем он собирается ехать в Афины и кого там должен выследить.
— И когда я должен выполнить это задание?
— Завтра, — ответил Шавош. — Завтра вечером. Пока мы идем домой, я расскажу тебе о своем замысле. Разумеется, ты можешь изменить его в зависимости от обстановки. Попробуем разыскать Домбаи. Думаю, что он согласится взяться с тобой вместе за это дело. Если он в Будапеште, мы найдем его.
— Как, разве он уже не в клинике? — спросил, немного успокоившись, Кальман. Если Шани Домбаи будет с ним, думал он, это уже-совсем другое дело.
— Я помог ему скрыться, и, думаю, мы найдем его. Вывод Хельмеци из игры не только в наших интересах, но и в интересах коммунистов. Одного Домбаи не должен знать о тебе: того, что ты учился на курсах Пи-Ай-Ди. Понял?
6
Войдя в коридор первого этажа виллы, Кальман так громко хлопнул дверью, что даже стены-задрожали. Узкий коридор многократно усилил этот звук, и его услышали и Рози и Илонка. С некоторым страхом и в то же время сгорая от любопытства, они выглянули в коридор.
— Как, вы уже вернулись, Пали? — удивилась Рози.
Кальман только рукой махнул и скорчил недовольную гримасу.
— Барышня-то дома? — тихо спросил он.
— Давно уже вернулась, — сказала Илонка. — Я видела ее в библиотеке.
— Даже ужинать не стала, — добавила Рози.
— Наверно, свидание сорвалось, — ехидно заметила Илонка.
Кальман поскреб в затылке и в раздумье остановился.
— Ну так настроение у нее будет еще хуже, как только она узнает, что со мной случилось. — Он подошел поближе к женщинам. — Даже и не знаю, как ей сказать… Лучше всего сбежать бы мне куда-нибудь.
— А что случилось? — в один голос воскликнули служанки.
Кальман стоял, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, а на лице его было написано само отчаяние.