Страница 10 из 21
В саду затихло, мертвая тишина. Запел робко кузнечик, а другие, выждав и видя, что смельчака никто не съел, поддержали тонкими прозрачными трелями. Я прислушался, какой там хор, это говорят тупые неучи, каждый орет свое, охраняет личный участок и зазывает самку. Все стараются перекричать друг друга. В этом мире, как у людей, кто кричит о себе громче, того и считают лучше, сильнее, красивее…
Глаза уже привыкли к темноте, а когда я поднялся над кустами, рассеянный свет, что проникал сквозь кроны, уже высвечивал весь сад в черно-белом цвете. Громада дома угадывалась в десятке шагов. Пригибаясь, я добежал до стены, там глубокая тень, затаился на долгих пару минут, потом начал тихонько красться вдоль стены.
Она стояла в каменной нише, то ли чтобы прятаться от дождя, то ли от падающих сверху камней, никогда не пойму тонкости жизни в замках. Ее взор был устремлен в глубину сада. Я выпрямился, в груди больно от толчков изнутри, я жадно вбирал ее всеми чувствами, фибрами, нервами, душой и сердцем.
Она обернулась, ощутив мой взгляд. Я вышел из тени. Она стояла молча, ее глаза обшаривали мое лицо.
– Леди Лавиния, – начал я и запнулся.
Она сказала тихо:
– Не надо. Я нарочно вышла в этот сад… ночью. Почему-то мне показалось…
– Мне тоже почудилось, – сказал я тоже совсем тихо, – что смогу увидеть вас здесь. Это было дико, неразумно… это был зов сердца, а не ума, но я пошел за своим сердцем…
Она покачала головой, ее глаза все еще не отрывались от моего лица.
– Сэр Ричард, – прошептала она, – тот самый… то-то я сразу ощутила, что под маской простолюдина скрывается то ли сам сатана, то ли дьявол…
– Но никак не ангел, – закончил я.
– Не ангел, – согласилась она грустно. – Иначе моя душа не горела бы, как в огне.
Я протянул к ней руки. Она только что была там, на ступеньках, и в следующее мгновение оказалась у меня на груди, тесно прижавшись, обхватив меня обеими руками.
– Леди Лавиния, – прошептал я. Мои губы бережно касались ее волос. – Ох, леди Лавиния…
Ее тело вздрагивало, она сказала быстрым сбивчивым шепотом:
– Мы оба обезумели. Это наваждение!.. Это искушение… против которого мы не устояли. Это сумасшествие, что мы делаем, что мы делаем…
В лунном свете на ее щеках заблестели мокрые дорожки. Я с невыразимой нежностью и бережностью осушал их своими твердыми, как дерево, негнущимися губами.
– Леди Лавиния… Мы оба понимали, что начинается… и сопротивлялись как могли…
Она слабо улыбнулась.
– Да уж…
– Было заметно?
– Это когда в носу ковырялись?
Она даже хихикнула, сейчас можно, мы в объятиях друг друга, мы на небесах, время для нас остановилось, вечность замкнулась, мы наконец-то в том, к чему наши души все время стремились, а мы не понимали, двое прекраснодушных идиотов…
Я возвращался поздно, ноги мои заплетались, но я чувствовал, что иду, как эльф, едва касаясь ногами земли, а то и плыву над нею в стиле «а мне летать, а мне летать, а мне летать охота!» Уже возле дома из тени выпрыгнула человеческая фигура. За молот хвататься поздно, я выдернул из ножен кинжал.
Человек торопливо вскрикнул:
– Ваша милость, это я, Зардан!.. Король послал за вами. Срочно.
Я сунул кинжал в ножны, не попал, снова потыкал, пока узкое лезвие отыскало щель. Королевский посланец переступал с ноги на ногу.
– Давно ждешь?
– Да, – ответил он торопливо. – Ваш слуга сказал, что вы на прогулке. Я уж хотел было искать, но не знал ваши любимые места…
«Теперь у меня такое место есть», – подумал я, но вслух сказал:
– Тогда, наверное, уже поздно? Все-таки ночь.
– Король велел, – сказал он непреклонно. – Что будет, если я вернусь и скажу, что вы отказались подчиниться?
– Лучше даже не представляй, – посоветовал я. – Пойдем!
Королевский дворец выглядел темной громадой на темно-синем небе. Луна серебрит крыши и верх башен, все остальное выглядит чернее дегтя. Но ворота открыли сразу, стража бдит, а наши лица в свете факелов увидели издали. В залах половина светильников погашена, суровый Зорр не тратит зря масло.
Стражи молча указали на двери в малый зал. Один оставил копье у стены и распахнул передо мной створки. В хорошо освещенном помещении за узким столом сидят двое. Шарлегайл ко мне лицом и спиной – плотного сложения мужчина в очень пышной одежде. Между ними серебряный кувшин и два золотых кубка.
Я поклонился от двери, сделал несколько шагов, положил руку на сердце и поклонился снова. Шарлегайл вялым жестом велел мне без всяких церемоний садиться за стол третьим. Я послушно сел, неофициально – так неофициально, я ж понимаю разницу, посмотрел на собеседника короля.
Крупный мужчина с надменным лицом и манерами государственного деятеля. Щеки на плечах, напомаженные волосы блестят, а холеная борода заплетена в мелкие косички. Стол закрывает брюхо, да еще масса пышных одежд, но я ощутил, что его брюхо лежит на коленях. Одежды на нем как на капусте, только капуста скромнее, а на этом все цвета радуги…
Шарлегайл сказал скупо:
– Ричард, это лорд Нильс из рода дель Гендагарров. Мы уже все обговорили, так что тебе только… выводы. Как ты уже знаешь, сэр Ланселот сегодня ночью был ранен…
Я ахнул:
– Как?.. Ведь мы отбросили Карла…
– Не Карл, – ответил Шарлегайл. – Враг заслал к нам под покровом ночи подлых убийц…
Вельможа, который Нильс из рода дель Гендагарров, сказал льстиво:
– Это они пытались покуситься на вашу драгоценную жизнь!
– …но Ланселот спит чутко, – проговорил Шерлегайл, не поведя и бровью. – Он не успел схватиться на меч, но, даже раненый, отнял у них мечи и поразил их всех троих. Сейчас лекари…
Вельможа прервал:
– Ваше Величество, вы зря тратите время на этого простолюдина… Ах да, простите, он уже рыцарь!.. Я сказал, что мой брат вызвался отвезти святыню! Не знаю, что на него нашло, но он просто умолял меня прийти к вам и уговорить поручить это славное дело ему.
Я молчал, еще не понимая, Шарлегайл сказал слабым, надтреснутым голосом:
– Дик, это Ланселот с Бернардом должны были… Но Бернард хоть и не ранен, но… понимаешь, он хорош только в паре с Ланселотом. Они дополняют друг друга. Вместе они уже не двое, а дюжина… Словом, так уж получилось, что брат вот этого лорда отправится в Кернель.
Я ощутил озноб по всему телу.
– Ваше Величество… Разве Кернель – это не та крохотная крепость где-то далеко на юге, что единственная уцелела… не сдалась войскам Тьмы?..
– Верно, Дик.
– Но это же… пройти через занятые врагом земли! Ни одно войско не сможет…
У меня перехватило дыхание. Где войско не пройдет, там могут пройти двое. Особенно если оставят доспехи и пойдут как бродяги или погорельцы.
Шарлегайл словно прочел мои мысли, покачал головой:
– Нет, Дик, пробираться не придется. Святая церковь, конечно, осудит нас, но королям приходится принимать решения, которые вызывают чье-то негодование… Словом, оборотники передали через Беольдра, что завтра наступает благоприятный момент, который бывает только раз в тысячу лет. Звезды как-то выстраиваются так, что… словом, в Кернель можно перенестись будет за сутки и тут же вернуться обратно!
Вельможа хмурился и всеми гримасами мясистого лица выражал неудовольствие при упоминании оборотников, а при последних словах кивнул и сказал жирным голосом:
– С церковью можно поладить. По возвращении герои покаются, примут положенную епитимию. Ну, можно попоститься пару дней… Я пожертвую на святую церковь двадцать кругов воска, десять кусков парчи. Словом, договоримся.
– Надеюсь, – проронил Шарлегайл сухо. Он обратился ко мне: – Дик, ты будешь сопровождать сэра Гендельсона. Сэр Гендельсон – это тот рыцарь, что отправится в Кернель.
Вельможа морщился.
– Ваше Величество… Что там делать… этому человеку? Мой брат справится один.
– Знаю, – ответил Шарлегайл. – Но я король вот уже сорок лет. У правителей вырабатывается чутье. Я просто чую этот мир, иногда даже вижу те незримые нити, что приводят в движение народы, двигают тучами, посылают гадов бросаться с обрыва в море… Я чую, что будет лучше, если благородный Гендельсон будет не один…