Страница 8 из 17
Эльхант опустил взгляд, мгновение смотрел себе под ноги, потом заговорил:
– Там были простые скелеты. Обычные. Я видел таких раньше. Конечно, те не двигались. В Гравийской пустоши орки оставляют мертвых следопытов лежать на земле, иногда, через много лет, мы находим их кости… да, обычные скелеты. Но были и другие. Они вроде составлены из разных костей.
– Из разных костей? – переспросила Лана.
– Да. Хребет, ключица, руки – будто у детей деревьев. Низ – кости какого-то зверя. Может, из ног быка… не знаю.
– Но как эти кости держатся вместе? Почему не рассыпаются?
– Там были нити, – сказал Эльхант. – Белые… и прозрачные. Они – как толстые волосы. Нет, не шерсть или что-то еще, такие нити нельзя потрогать. Они напоминали червей. Это что-то вроде… – он замолчал, пытаясь подобрать слова. – Сила. Сила или… мой отец говорил слово – энергия.
Лана и Билал уставились друг на друга, затем амазонка перевела удивленный взгляд на агача.
– Ты видел магию. Но как…
– Гай? – произнес вдруг Монфор Билал. – Эльхант, сын Гая? Гай Альвар, друг Драэлнора Лучшей Песни. Твой отец…
– Альвар Гай, – сказал Эльхант.
Воевода встал с лежанки, прошелся по шатру, сцепив руки на животе.
– Ясно. Да, это объясняет, как ты смог увидеть магию.
Эльхант возразил:
– Я не друид. Отец пытался научить, еще в детстве, – ничего не вышло, у меня нет дара. И я плохо запоминаю песни.
– Но что-то от него передалось тебе… Он жив?
– Умер, – сказал агач ровным голосом. – Два года назад.
– Орки?
– И они тоже.
Воцарилась тишина, которую в конце концов нарушил воевода:
– Хорошо, агач. Ты можешь идти. В войске для тебя найдется место.
Эльхант обогнул стол, но перед выходом повернулся к Билалу:
– Что вы собираетесь делать дальше?
– Не твое дело… – начала амазонка со вновь пробуждающимся возмущением, и вновь воевода остановил ее:
– Помолчи, Лана. А ты, кедр…
– Но отец! Этот… – она ткнула пальцем в Эльханта. – Он должен научиться повиновению и осознать, где его место! Что ты хочешь узнать, дикарь? Пока мы лишь приходим в себя. Аргос пал!
Эльхант возразил:
– Ну и что? Это всего лишь город железнодеревщиков. Пока он горит, нужно вернуться туда и напасть на этих, которых вы зовете мертвоживыми.
– Видно, что ты совсем недавно с юга, – произнес Билал. – Мертвоживые повсюду, ты не знал этого? У вас они еще не появились, но… Нас теснят со всех сторон, враги возникают то там, то здесь. Корабельщики Стир-Пайка только начали отстраивать доки после бурь – и тут на островах тоже появились мертвоживые. От Баркентин прибыл гонец питшей: с прибрежных гор спустились каменистые гнолли. Руисы и эдхи разбиты, лишь немногие унесли ноги и присоединились к нам. Ты думал, падение Аргоса – беда лишь железнодеревщиков? Мы не знаем, что делать дальше. Ждем совета от друидов, но сыны омелы пока медлят.
– Когда я шел от башни к долине, видел воинов, охраняющих лесное селение, – сказал Эльхант. – Сколько отрядов сейчас прячется, не зная, что войско сходится здесь? А разведчики, следопыты? Надо собрать всех, пока их не перебили по отдельности.
Когда он замолчал, в шатре некоторое время было тихо. Лана стояла, кусая губы и хмурясь, Билал, сложив руки на животе, прохаживался от лежанки к столу. Наконец он повернулся к Эльханту и сказал:
– Собрать, говоришь? Ну так займись этим, агач. Мы не останемся в лесу надолго, здесь могут напасть с разных сторон – надо выйти к долинам. Войско двинется в путь под утро. Вот тебе мой приказ: пройди по лесу, до краннога, затем сверни вдоль реки, и попадешь к Твердокамню. Там вместе с теми, кого соберешь, дожидайся нас.
Эльхант молча смотрел себе под ноги. Затем пробормотал: «Вначале мне надо поесть», – и вышел из шатра.
Как только полог из шкур опустился на свое место, Лана шагнула к воеводе и воскликнула:
– Зачем? Почему ты поручил ему… Все это могла бы делать я! Он необученный дикарь, который…
– Необученный? – Билал положил ладонь на плечо дочери. – Ты так и не смогла достать его мечом.
Вспыхнув, Лана отпрянула и сбросила руку отца.
– Это другое! Конечно, агачи умеют прыгать и бегать, но я не о том! Это же дикарь с Огненного Предела, отец! Кедр! Они никого не слушаются, неповиновение у них в крови. А этот еще и самолюбивый и наглый…
– Но он остановил бегущих в панике солдат. Ты забыла? Почему они послушались его? Поразмысли над этим. Собрать жалкие остатки по лесу… это не такое уж важное задание. Проверим агача. А сейчас скажи Кучеку, чтобы зашел.
Глава 3
– Што за клинок у тебя? Почему он гнутый? Хех! От дивно! – воскликнул невысокий кривоногий солдат, который в шатре заступился за Септанту. Его звали Орхар, он оказался любопытным и говорливым – единственный из отряда, с кем агач обменялся несколькими фразами после того, как воины покинули лагерь. Остальные поглядывали на дикаря с юга без неприязни, но настороженно. Почти все были вооружены мечами и топорами, но у Орхара сзади из-за ремня торчал цеп. Кожаное кольцо прижимало покрытую шипами железную грушу к древку, чтобы не болталась и не мешала.
Отряд, состоящий из Ланы, Эльханта и дюжины рядовых – в основном тех, кто спасся под Аргосом, – ехал по широкой лесной дороге на юго-запад, в сторону Адоная и озера Флэй.
Эльхант оглянулся. Скрипя, позади них двигалась повозка: небольшая, приземистая, на четырех очень широких колесах. Занимая ее целиком, так что вокруг бочкообразного тулова почти не оставалось места, на телеге восседал голем Кучек. Толстые короткие пальцы, напоминающие обрубки сучьев, сжимали поводья. Повозку тянул низкорослый мосластый коняга с лохматой черной гривой.
Чуть поморщившись, Эльхант вновь посмотрел вперед. Именно голем был причиной того, что отряд двигался недостаточно быстро. Но на его присутствии в отряде настоял Монфор Билал.
Дорога повернула. Солдаты то и дело глядели по сторонам, опасаясь нападения. После встречи в шатре, за едой и во время сборов, Септанта слышал множество разговоров и теперь понимал причину беспокойства. За те несколько дней, что он провел в башне, все изменилось. Враги появились внезапно – и повсюду. Падение Аргоса было не случайной победой мертвоживых, но символом теперешнего положения дел. «Тьма сгустилась!» – так провозгласил один из друидов в лагере. И новый враг оказался куда более опасным, чем орда хана Горака. Орков можно было выследить, они передвигались, как все обычные армии, пусть даже и быстро – их кабаны в беге не уступали лошадям. Но мертвоживые возникали в разных местах, неожиданно. К примеру – лесное поселение. Разведчики, стерегущие лес, сообщают, что все спокойно и ни единого врага в округе не видно…. Как вдруг откуда ни возьмись появляется крупный отряд, и пока дети деревьев, едва успев опомниться, посылают за подмогой, мертвоживые сжигают дома, убивают всех, кого могут убить, и пропадают в лесном полумраке, утащив с собой трупы поселян. Подобное теперь происходило повсеместно, все чаще и чаще. Неудивительно, что воевода так суров и насторожен…
Лана, тоже недовольная скоростью их передвижения, обернулась и прокричала:
– Кучек, ты можешь быстрее?
После паузы голем проскрипел:
– Не способен. Конек завалится…
Амазонка хмуро покосилась на Эльханта, невозмутимо восседавшего в седле, и ударила коня пятками. Септанта поглядел ей вслед, скосил глаза и провел пальцами по блестящей застежке, удерживающей плащ на правом плече. Застежка была новая, он получил ее в лагере. Дубовый лист… Нет, эльф не отдал цену своей чести туату доиров и лично Монфору Билалу, не перешел под его покровительство – так и остался агачем. Но, взявшись выполнять поручение, Эльхант добровольно согласился подчиняться и приказам Монфора. По какой причине великий воевода решил доверить дикарю с Огненного Предела руководить походом – это Септанту не волновало. Но вот необходимость выполнять приказы, невзирая на то, согласен он с ними или нет… Впрочем, в отряде агач был главным. Как и Лана. Амазонка, кажется, обиделась на отца, когда услышала, что они будут на равных. А еще Кучек… зачем Билал приказал своему охраннику сопровождать Эльханта?