Страница 10 из 17
– Разделитесь, – велела она. – Половина будет сопровождать телеги.
Солдаты переглянулись, а Орхар лишь покачал головой.
Эльхант остановился над трупом орка. Могучее тело, залитое темной кровью, напоминало груду покрытых мхом булыжников. Агачу пришло в голову, что с виду орк – нечто среднее между големом и эльфом. Куда здоровее последнего, но заметно проворнее первого. Приплюснутые черты лица, зрачки желтые, белки покрыты сетью красных прожилок, тупые клыки, шершавая шкура и коричневая сыпь на ней… Значит, песня филида успела подействовать. Если бы он допел заклинание до конца, орки покрылись бы волдырями и язвами. Зеленокожего опоясывало широкое железное кольцо, поддерживаемое кожаными ремешками, перехлестнутыми через плечи; другое, поменьше, было на шее, еще четыре на руках и ногах. От тела шел тяжелый кислый дух – это был их естественный запах.
Кучек сидел, поджав толстые короткие ноги, и сверху вниз смотрел на агача.
– Мы разделимся, – произнес тот, заглядывая в черные глаза-дыры. – Половина солдат поедет с этими крестьянами назад к лагерю, половина – дальше. Ты умеешь сражаться?
Рот-трещина стал чуть шире. Из глиняной головы донесся скрипучий голос:
– Порван плащик.
Эльхант отстегнул заколку, снял ножны, затем плащ. Почти на середине тянулся вертикальный разрыв. Агач поморщился. Плащ дешевый, но и Септанта никогда не был богат…
– Ошибся эльф, – проскрипел Кучек.
Септанта кивнул:
– Да. Не надо рваться вперед, когда с тобой солдаты. – Он надел плащ, перекинул через плечо ремень ножен и пояснил: – Я привык драться один, поэтому на время забыл про остальных.
Они помолчали, разглядывая друг друга.
– Езжай с теми, кто возвращается, – произнес наконец Эльхант. – Ты только задерживаешь нас.
Кучек сел боком, свесив ноги, и телега натужно скрипнула.
– Нет.
– Нет? – повторил Септанта.
– Хозяин велел…
– Он велел тебе наблюдать за мной, да?
Голем молча глядел на него.
– Ты должен следить, и если я стану делать что-то не то или вдруг окажется, что я предатель…
– Убить, – сказал голем. – Сокрушить. Уничтожить. Раздавить. Снести. Труден язык деревьев, несть числа словам и смыслам…
Еще мгновение Эльхант смотрел в черные дыры его глаз, затем развернулся и пошел обратно.
– Это что такое? – спросила Лана.
Отряд остановился возле глубокого прямого следа, уходящего в лес.
– Змея… – предположил Орхар, слез с лошади и присел на корточки.
След, шириною почти в два локтя, состоял из поперечных впадин и узких прямых горбов между ними.
– А вона другой, – подал голос один из солдат.
Поскрипывая, к ним подъехала телега. Голем потянул вожжи, и мосластый коняга встал.
Зажав ноздрю пальцем, Орхар сморкнулся в траву, вытер нос рукавом.
– Никогда такого не видал, – признался он, выпрямляясь. – Не зверь, точно, выемок от лап нету. И два рядом, вона как ровно они идут…
– Ящер, – предположила Лана.
– Где ж ящер, госпожа… У ящера не токмо хвост, лапы тоже… и где они?
– Ну, значит, змей.
– Похоже, да тока што ж это за змей такой здоровучий? И вот это… – наклонившись, солдат провел по одной из впадин. – Это што такое? Чешуя у него такая, што ль… Не, не могет быть.
Эльхант оглянулся на Кучека и сказал:
– Едем дальше.
Они успели преодолеть незначительное расстояние, когда Орхар произнес:
– Вроде штой-то там стоит. Вишь, кедр, вон тамось, на холме?
Септанта, приглядевшись, кивнул.
– Телега вроде… – продолжал солдат. – Не разберу я… А, оно самое, телега.
– Озеро рядом, за тем холмом, – подала голос амазонка. – Сейчас увидим кранног.
Обитающий на озере туат саил-ив был одним из самых богатых в Атлансе – как и гортов-плющей. Саилы жили торговлей и ремеслами, их рукоделия, посуда и украшения славились везде. Уже давно они заключили перемирие с более воинственными гортами. Риг ив и риг плющей купили цену чести друг друга – ритуал предельного доверия, после которого война между двумя туатами становится невозможной. Воины гортов охраняли ремесленников саил, а мирная часть их туата занималась рыболовством в светлых водах Флэя.
Отряд миновал последние деревья, и наконец Эльхант смог разглядеть повозку. В соломе стояло множество запечатанных крышками пузатых горшков. Запряженная в телегу лошадь была мертва, под колесами и вокруг лежали тела.
– Э, а чего они… – начал Орхар, но агач поднял руку, призывая к молчанию. Все остановились. Эльхант, приподнявшись на стременах, огляделся. Мимо холма тянулась дорога – она выходила из леса и исчезала в лесу. Никого не видно, но тела у повозки…
– Подождите здесь, – решил Эльхант.
Он спрыгнул на землю, обнажив меч, быстро пошел вперед. Лана и остальные увидели, как Септанта обогнул телегу, встал у противоположного склона, сразу отпрянул и махнул рукой.
– К нему, – сказала амазонка.
Возле телеги все спешились. Кучек остановил коня, но вылезать, как и прежде, не стал.
Четыре мертвых крестьянина лежали в траве. Часть горшков треснула или разбилась, густой запах масла окутывал вершину. Слыша доносящийся снизу шум, Лана подошла к агачу. Этот склон был крутым, внизу она увидела гладь озера Флэй, мостки и дома на сваях, ворота, палисад… и толпу орков, атакующих его. Амазонка вслед за Эльхантом присела, чтобы не маячить на фоне голубого неба. Вскоре к ним присоединились солдаты.
Палисад в три эльфийских роста тянулся дугой, концами примыкающей к берегу озера, а дальше из воды торчали верхушки вбитых в дно мощных кольев с натянутыми между ними цепями. Мостки и дома занимали примерно треть озера; на берегу за палисадом был обширный двор с птичьими загонами и сараями. Неширокое пространство между подножием холма и кранногом наполняли орки, мертвые и живые. Зеленокожие атаковали, над оградой виднелись головы обороняющихся, оттуда летели стрелы.
– Хотели поджечь его, – сказала Лана. – Глупцы!
Уж чего-чего, а воды у защитников хватало – палисад дымил, но огня не было. Орки стреляли горящими стрелами и метали факелы, но часть эльфов была занята тем, что поливала дерево из ведер, жбанов и кувшинов.
– Их не так много, – произнес Эльхант и замолчал, когда от подножия холма вперед устремилось семеро зеленокожих здоровяков, сжимающих таран: массивное бревно, на конец которого была насажена отлитая из металла кабанья голова.
– Но ворота хлипкие у них… – добавил Орхар.
Впрочем, нападающие не донесли таран до ворот. Они успели разогнаться, когда на них упало небольшое облако стрел, и четверо из семерых повалились с ног. Оставшиеся не могли тащить бревно – бросив его, отступили под прикрытие каменных глыб, лежащих слева, ближе к холму. Здесь пряталось большинство зеленокожих, сверху виднелись их затылки и спины.
Донеслись крики: несколько орков попытались достичь краннога по мелководью, пробравшись под цепями. С вершины холма наблюдатели увидели, как с мостков в воду нырнули гибкие воины-саилы, сжимающие зубами лезвия ножей. Защитники исчезли в воде, и вскоре озеро огласил вой: орки падали, когда под водой отточенные лезвия перерезали их сухожилия и вонзались в животы.
На некоторое время внизу стало тихо. Зеленокожие прятались у камней, эльфы следили за ними с палисада. Серый дым поднимался в небо, по глади озера ползли облака.
– Теперь горты могут выйти и добить их, – произнесла Лана.
Орхар покачал головой:
– Орки ждут чего-то. Вона, огоньки там – они паклю на стрелах разжигают.
– Нечего им ждать! Когда горты наружу выйдут, мы спустимся и поможем добить…
Раздался хриплый вопль, и сбоку из-за холма одна за другой выехали четыре колесницы. Кто-то из солдат охнул:
– Журги!
Эльхант привстал, вглядываясь. Конечно, он и раньше видел боевых кабанов Горака. Были еще жорганы, гигантские кабаны-альбиносы, ужас эльфийского народа – впрочем, теперь их осталось совсем мало.
Но вот чего Септанта не видел раньше – так это чтобы орки во что-то запрягали своих зверей.