Страница 29 из 89
По методу Каретникова перед штрафной соперника были условно «посеяны» точки, на которые адресуются мячи после фланговых подач.
– Да Муха неважно подал, – оправдывался Серебряков.
– Я не спрашиваю, как подал Мухин! Я спрашиваю, почему ты не был на своей точке?
С опущенной головой Серебряков ничего не ответил.
– Пойдем дальше, – сказал Иван Степанович. – Мухин. Полезно работает парень, много. Но – прямолинейно, в узком коридоре. Ломится, как головой в стенку, – хоть кости сложить, а протаранить! Миша, так тебе костей не хватит, уверяю тебя…
А сам поглядывал в листок, вертел его, отыскивая что-то и вдруг оживился – нашел. С удовольствием стащил очки.
– Мяч! Сколько раз было говорено, что не игрок должен быть рабом мяча, а – наоборот. Все видели сегодня, что такое настоящий пас? Так вот, любопытные подсчеты: в сегодняшней игре команда вдвое сократила число ошибок. Вдвое! Если раньше при двадцати примерно передачах игроки ошибались пятнадцать-шестнадцать раз, то сегодня всего шесть-восемь. Но не забывайте, что игроки сборной ФРГ ошибаются всего три-четыре раза!
Потом последовали указания полузащитникам: Скачкову, Кудрину, Нестерову. От них требовалось одно: своими широкими действиями составить второй эшелон атаки, может быть, даже более грозный, чем первый. Ведь это для них, и только для них, создаются нападающими свободные коридоры на подходах к штрафной площадке. «Дергайте защиту, меняйте чаще фронт атаки, заставьте ее ошибаться!» Полузащитники, а если надо, и защитники – да, именно защитники – обязаны настолько усилить атакующие действия команды, чтобы противник не имел возможности маневрировать своими резервами и на лидера нападения, в данном случае на Серебрякова, не смог выделить дополнительного сторожа. И вот в такой ситуации, при таком, как говорится, «раскладе», один на один, нападающие могут и даже должны сыграть индивидуально, – пойти на обыгрывание, на обводку.
– Кстати, об индивидуальной игре. У меня тут одна интересная штука записана…
Опять перебирая записи, Иван Степанович уронил бумажку, принялся неловко ловить ее на лету и подобрал с земли. Приложил к глазам очки, взглянул.
– Ага. Вот.
За весь матч, за полтора часа игры, футболист, как это подсчитано, владеет мячом в общей сложности не более двух минут. И надо дорожить этими мгновениями, а не растрачивать их попусту. Техника в футболе – основа любой стратегии и тактики. Не владея техникой, так же нельзя выиграть поединок, как, не владея оружием, невозможно выиграть сражения. Доведенный до автоматизма технический прием – это те выигранные доли секунды, которые нередко решают судьбу встречи. Вспомните, как в матче на кубок УЕФА в Лондоне футболистами «Тотенхема» были ловко забиты головой пять голов в ворота тбилисского «Динамо». Конечно же, за легкостью и даже непринужденностью, с какой забивались голы, часы упорнейшего труда.
Талантами, добавил Иван Степанович, рождаются, но виртуозами становятся.
Так вот, за время матча футболист владеет мячом всего каких-то две минуты. А остальное время передвигается по полю, открывается, предлагает себя для острых передач. Движение, только движение и выносливость, умение преодолеть пространство поля в две, три передачи – это позволит команде не только задавать выгодный для себя темп, но и – что очень важно для «Локомотива» – в известной мере компенсировать недостатки в техническом мастерстве игроков. Развитие атаки должно идти кратчайшими путями – и быстро, быстро! – Раззадорившись, Иван Степанович начинал говорить повторами, словно умоляя слушателей внять и запомнить. – Совсем не обязательно тащить мяч через все поле, как это делал когда-то Комов. Вроде бы эффектно, да пользы-то? Пока он тащил, в штрафной площадке скопилось столько игроков, что немыслимо ударить по мячу. Толкучка! Напрасная растрата сил – своих и партнеров. Пусть не каждая атака приведет к взятию ворот, но каждый штурм, каждое усилие команды должны иметь логическое завершение: удар по воротам.
Удар! Как точка, обязательная точка в конце каждого предложения. Вы поняли меня? Вам все понятно?
Спрашивая, он держал перед собою руки и заглядывал ребятам в глаза, каждому поочередно. Кажется, чтобы передать им свои знания, свое умение, он словно предлагал им всего себя, – настолько растрогала и обнадежила его сегодняшняя игра.
– Сема, – обратился он к Батищеву, – в первом тайме ты хорошо прошел почти до штрафной противника. Помнишь? Теперь скажи мне: на кой ляд ты кинулся бежать обратно? Ведь мяч был у твоей команды?
– Я ж защитник! – удивился Семен. Иван Степанович погрозил ему:
– Играй, где тебя застала атака!
– Что ж тогда получится? – не понимал тот.
Вздохнув, Иван Степанович показал на него, давая понять, что заблуждение Батищева относится ко всем. Нынешнее состояние футбола, сказал он, требует, чтобы каждый член команды играл одинаково хорошо на любом месте. Не может быть речи о том, чтобы защитник, который во время контратаки оказался на месте нападающего, поджидал своих коллег, отдавая им мяч, а сам оставался сзади. Защитник должен стать нападающим и быть им до тех пор, пока ход матча не заставит его взять другую роль. Нельзя всю встречу ориентироваться на номера на футболках и на первоначальную расстановку игроков!
– И еще, Сема. У тебя в зоне прорывается атакующий игрок. Почему ты пропускаешь его к лицевой линии?
– Чтобы не пустить в штрафную!
– Зря. Пускай, не бойся. Там у тебя Соломин, там у тебя Стороженко. Гони его на них!
– Впрочем, у нас еще будет время пройти все это на практике, – добавил Иван Степанович и закончил разбор.
Морщась, Шевелев неловко поднялся с травы. Они с Каретниковым пошли впереди всех на базу.
Клубы пыли, вспухавшие за деревьями, показывали, что кто-то свернул с шоссе и направляется к базе. Обычно так ездили только свои. Появился новенький «Москвич», мотающийся на неровностях дороги. Лица сидевших в машине повернулись в сторону тренировочного поля.
Возле изгороди из кустарника «Москвич» остановился, его догнал и накрыл густой султан пыли.
Мотая головой, отплевываясь, из машины вылез Звонарев. Затем Скачков увидел Клавдию и встревожился: дома что-нибудь? Но он звонил перед самой тренировкой и разговаривал с Софьей Казимировной!
Нет, дома было все в порядке. Клавдия приехала, чтобы напомнить о вчерашнем уговоре.
– Забыл? Да просмотр же! Геш, ну что ты в самом деле? Не девица, нельзя же быть таким забывчивым.
У него и в самом деле совершенно вылетело из головы. Кому же теперь звонить, кого найдешь на месте?
– Ну вот, видели? – Клавдия обернулась к Звонаревым. – Что и требовалось доказать.
Опять этот вид мученицы!
– Придумаем что-нибудь, – проворчал Скачков.
– Вадим говорит, к тебе хорошо относятся в редакции, – подсказала Клавдия. – И один человек, который все время пишет о футболе…
«Братин! – догадался Скачков. – Ну конечно же!»
– Кстати, Геш, – тактично вмешался Звонарев, – Брагин просил передать, чтобы ты как-нибудь возник в редакции.
В компании Звонаревых такие словесные выкрутасы в ходу: не просто «зашел», а – «возник» или еще лучшее – «нарисовался».
Зачем он понадобился в редакции? Матвей Матвеич рассказал, что после матча с «Торпедо» журналист намеревался «возникнуть» в раздевалке, но, послушав у двери, передумал. Не исключено, что комовская возня дошла и до Братина. Но при чем тут Скачков?
«Поехать, в самом деле, что ли? До ужина успею».
Он обернулся. Построившись гуськом за Арефьичем, ребята потрусили к базе – последняя пробежка. Матвей Матвеич волок огромную сетку с мячами.
– Пошли тогда! Машину здесь оставите?
– Господи, Геш… – Клавдия только сейчас разглядела, что Скачкова словно кто облил с головы. – На тебе что, кирпичи возили?
– Да так… – Скачков чувствовал, как тянет на лице подсыхающую кожу.
– Представляю, сколько на вас на всех сейчас грязи! Звонарев смотрел на него с улыбкой мужской солидарности.