Страница 55 из 66
— Это бессмысленно и глупо! Вы же знаете, что Мурье защитит вас…
— Что вы знаете об этом? Нет, друг мой, только не говорите о рыцарстве, галантности и прочей дребедени, которая не имеет места в подобной ситуации. Одним словом, у меня нет никакого желания быть изнасилованной не знаю сколько раз, прежде чем попасть в цивилизованные края. Кроме того, разве вы забыли ваши обещания? В Москве вы уверяли, что по прибытии сюда вам будет легко помочь мне продолжить путешествие.
Он буквально взорвался.
— Как я могу что-нибудь сделать? Вы же видели, что осталось от этого города, на который мы все возлагали столько надежд? Гарнизона нет, продовольствия нет, связи с другими городами нет, население враждебно и только ждет момента, чтобы нас уничтожить.
— Вы должны были быть готовы к этому.
— Абсолютно нет! Смоленск считался нашим главным резервным складом, но после того, как маршал Виктор покинул его, похоже, что эти резервы загадочно улетели.
А из того, что я заказал в Могилеве и Витебске, почти ничего не пришло. И я ничего не знал, ничего! Меня послали сюда, не предупредив. Этот несчастный Вильбланш был полумертвым от страха, получая мои письма, и не решился предупредить меня. Но признаюсь, что теперь я разделяю его страх и отчаяние. Вы знаете, что в наличии у нас всего несколько центнеров муки, немного риса, гречки, несколько пригоршней овса и сена, гора капусты, два-три десятка тощих цыплят и… о да, бочки с водкой, чтобы прокормить около ста тысяч человек, которые свалятся нам на голову не позже чем через две недели. Так как же вы хотите, чтобы я нашел время и средства заниматься вами, когда я вот-вот сойду с ума?
— Около ста тысяч человек? Что вы хотите сказать?
Он горько улыбнулся.
— Что вместо титула барона, на который я скромно надеялся в награду за мой труд, я рискую оказаться в немилости, такой же полной, как и бесповоротной! Император никогда не простит мне… как и граф Дюма и мой кузен Дарю. Я человек конченый, обесчещенный!
— Да перестаньте ныть, — разозлилась Марианна, — и объясните толком, откуда возьмутся ваши сто тысяч человек?
— От императора! Только что пришел гонец — пришел, потому что его лошадь сломала шею на обледенелом спуске. Его величество отступает сюда.
Мрачный тон ясно говорил, какую радость он испытывает от предстоящего приезда. В беспорядке, словно избавляясь от ненужного груза, он выложил все новости. 24 октября принц Евгений разбил под Малоярославцем войска русского генерала Дохтурова, но эта победа, кстати, неполная, дала понять Наполеону, что за Дохтуровым русская армия реформируется в не поддающихся исчислению размерах. В связи с тем, что численность его войск значительно уменьшилась, он решил, пока не поздно, отступить, и когда гонец покидал главную квартиру, французская армия уже была в Боровске.
Императорские приказы категоричны: надо все приготовить в Смоленске, чтобы принять около ста тысяч солдат, оставшихся у императора, да еще несколько тысяч гражданских, покинувших Москву вслед за армией, — Но это не все! — продолжал Бейль, все больше распаляясь. — Император надеется найти здесь мощное подкрепление: 9 — й корпус, который ушел на помощь Сен-Сиру. Маршал ранен, он должен покинуть двинский кордон. Что касается 2 — го корпуса Удино, который имеет в своем составе четыре надежных швейцарских полка, то он понес тяжелые потери. Соответственно Виктор не может сейчас вернуться сюда, если хочет удержать дорогу до Вильны, а без него нельзя быть уверенным, что Наполеон сможет действительно противостоять большому наступлению русских, если Кутузову придет фантазия броситься за ним.
Марианна с ужасом слушала, испытывая замешательство из-за его мрачного монотонного голоса. Бейль словно повторил урок… который он плохо знал. Затем внезапно лицо его побагровело, и он завопил:
— Как видите, сейчас не время говорить о вашей щекотливости и душевном состоянии! Поймите же, что у вас нет выбора, Марианна! Если вы не уедете с обозом, вы скоро попадете в руки императора. Так что нравится вам или нет, я решил, что вы уедете с ранеными.
Она сейчас же возмутилась, оскорбленная его наглым тоном.
— Вы решили, говорите вы… без моего согласия?
— Именно так! Завтра на заре Мурье заедет за вами в карете… ибо я смог еще достать для вас такое чудо! Вы не пойдете пешком! Вы должны быть благодарны!
— Благодарной? Кто вам позволил давать мне приказы?
Гнев начал охватывать ее. По какому праву этот малый, который, собственно, был для нее ничем, позволяет себе этот тон хозяина? Он помог ей во время пожара, но разве она не расплатилась, ухаживая за ним?
Стараясь сохранять спокойствие, она сказала, отчетливо выговаривая слова:
— Смешно подумать, что я стану исполнять ваши указы, друг мой! Позвольте мне сдержать свое слово: я не поеду.
— А я сказал, что вы поедете, потому что этого хочу я. Возможно, теперь вы предпочитаете встретиться с Наполеоном. После всего ваша прошлая любовная связь с ним может дать вам надежду смягчить его гнев, но я тут ни при чем и не собираюсь усугублять свое положение. Если в момент, когда я вынужден буду признать мое полнейшее фиаско с этими проклятыми резервными запасами, он еще узнает, что это я прятал, помогал и спасал вас, мое положение станет безнадежным! Тюрьма… может быть, расстрел…
— Не говорите глупости! Откуда он сразу обо всем узнает? Мы больше не живем вместе, и я не думаю, чтобы император искал квартиру в еврейском доме. Обоз уйдет, и никто больше не знает о вашей помощи мне.
Мурье один раскрыл, что я Женщина…
— А эти из интендантства, для которых ваш маскарад был слишком наивным? Эти люди, приютившие вас?
— Правильно! Однако… может быть, это вас удивит, но, по-моему, их бояться нечего, наоборот. Ничто не помешает мне остаться спрятанной в этом доме до тех пор, когда я смогу наконец спокойно уехать.
Бейль яростно передернул плечами.
— Вы будете скрываться здесь в течение месяцев?
Вы определенно сошли с ума! В наше время нет ничего менее надежного, чем дом еврея. Допустим, что русские снова возьмут Смоленск! Эти люди, которые вам так нравятся, вышвырнут вас при малейшей опасности, и я готов поспорить, что вы и теперь не останетесь у них долго, если они узнают, в каких отношениях вы с Наполеоном! Если вас обнаружат у них, им не поздоровится!
Но довольно об этом! Завтра на рассвете вы уедете, ибо я сегодня вечером получу от губернатора ордер на ваш арест и высылку. Причин будет достаточно. И дом перероют от подвала до крыши, если вас не будет на месте. Теперь вы поняли?
Какое-то время они стояли друг против друга, напыженные, как боевые петухи. Марианна смертельно побледнела, а Бейль стал красный от гнева, но оба сжимали кулаки. Молодая женщина дрожала от возмущения, обнаружив, что могут сделать эгоизм и страх из человека, обладавшего не только светлым, но даже значительным интеллектом. За время их совместного житья она поняла, что у этого маленького дофинца данные большого писателя. Только его вынудили оставить изнеженную жизнь, чтобы ввергнуть в адское пекло войны. Он изведал усталость, голод, грязь, страх. И теперь к этому добавилась боязнь немилости, ибо в наивной гордости он приписал себе всю ответственность за недостаток продовольствия… конечно, причина уважительная, чтобы выйти из себя. Однако Марианна решила не поддаваться панике.
— Вы сильно изменились! — ограничилась она замечанием, внезапно успокоившись, как море перед бурей.
Ее спокойствие отрезвляюще подействовало на Бейля. Постепенно вернулся естественный цвет лица, он опустил голову, раскрыл и тут же закрыл рот, сделал беспомощный жест рукой, затем пожал плечами и повернулся кругом.
— Завтра я приду попрощаться перед вашим отъездом, — сказал он только и исчез.
Замерев посреди комнаты, Марианна прислушалась, как гаснет в глубине дома эхо их возбужденных голосов, затем медленно повернулась к Барбе. Сложив руки на животе, та стояла возле печки. Взгляды женщин встретились, и если в глазах Марианны уже блеснули слезы, глаза польки выражали только спокойное удовлетворение.