Страница 36 из 55
— Нет, он не мой любовник, — улыбнулась Констанция, — и не забивай, пожалуйста, себе голову такими глупостями. Лучше смотри, что происходит на сцене.
Благополучно доставив Колетту матери, Констанция заспешила к себе, ведь сегодня вечером к ней должен был прийти Эмиль де Мориво.
Лишь только карета остановилась у крыльца и Констанция ступила на землю, как тотчас же из-за пилона вынырнула тень, закутанная в плащ. Мадемуазель Аламбер вздрогнула, сперва заподозрив недоброе, но тут же из-под плаща показалось добродушное лицо Эмиля и он, повинуясь жесту своей любовницы, нырнул в дом сквозь приоткрытую дверь.
Если сперва Констанция встречалась с ним в спальне, то теперь, когда она была полновластной хозяйкой в доме, для этой цели были оборудованы две комнаты в мезонине. Здесь стояла огромная кроватьс полупрозрачным балдахином, стены были обиты тисненой кожей, а возле камина стояло огромное зеркало в тяжелой раме.
Но самыми главными в этой комнате были не кровать и не зеркало, а скульптурная маска Бога Диониса, укрепленная над аркой входа. Ее пустые глазницы всегда зияли чернотой, и лишь Констанцияи Шарлотта знали, что за ней находится небольшая темная комнатка исквозь глаза маски можно смотреть на то, что происходит внизу.
Вот и теперь Констанция ввела шевалье де Мориво в комнату и бросила взгляд на пустые глазницы маски. Когда Констанция сама находилась в этих комнатах, Шарлотте строго — настрого было запрещено подсматривать за своей госпожой. Но всякий раз, лишь только Констанция оставалась наедине с Эмилем, ее не покидало чувство, что пустые глазницы алебастровой маски следят за нею.
Она опустила полог кровати и, сбросив платье, легла на простынь.Эмиль в последнее время, как казалось Констанции, всегда куда-то спешил, чего-то не договаривал. Он словно выполнял опостылевшеедело, хотя старался этого не показывать.
Вдруг Эмиль спохватился. Он спешно начал надевать мундир.
— В чем дело, Эмиль, куда ты так спешишь?
— Я забыл самое главное — меня на улице ждет музыкант, я пригласил его играть нам.
— Но не можем же мы… — Констанция осеклась, — он же нас увидит.
— В том-то и дело, что нет, — бросил Эмиль, выбегая из комнаты.
Он сбежал вниз и дворецкий проводил его удивленным взглядом.Вскоре он вернулся, держа под руку молодого парня с гитарой, завернутой в полотнище. Он вел его по ступенькам, поддерживая подлокоть, а тот шел, высоко подняв голову.
Констанция, заслышав шаги, накрылась до подбородка простынейи сжалась.
— Что за глупость ты придумал, Эмиль, с этим музыкантом? И почему я только сразу не догадалась вернуть его и отговоритьот этой затеи?
Эмиль, улыбаясь во весь рот, ввел музыканта в комнату. Толькотут Констанция поняла, что тот слеп. Он смотрел невидящими глазамикуда-то в потолок и даже не пытался повернуть голову в сторону кровати. Констанция, понемногу осмелев, отбросила простынь.У нее было странное чувство — находиться в одной комнате, обнаженной, с двумя мужчинами. Но Констанция находила себе оправдание в том, что для слепого нет разницы, одета или обнажена женщина.
Юноша развернул гитару и, настроив ее, принялся перебирать струны. Полилась грустная мелодия, навевавшая тоску.
Эмиль широко улыбался, гордый своей находкой.
— Теперь он всегда будет играть для нас, Констанция.
— Иди ко мне, — сказала мадемуазель Аламбер и почувствовала, что ее голос звучит в унисон с гитарой.
Тяжело упала на паркет шпага с перевязью, за ней мундир, и Эмиль опустился рядом с Констанцией. Теперь все то, что она зналапрежде, казалось, Констанция испытывала впервые. Она корила себя за то, что блаженствует без любви под звуки музыки слепого гитариста.
— Одно плохо, — признался Эмиль.
— Что же, — с придыханием спросила Констанция.
— Если бы он был еще и глухой, — Эмиль тяжело вздохнул, — тогда было бы еще лучше.
А Констанция сообразила. Если бы музыкант не слышал их голосов, ее бы не охватывал такой озноб при каждом прикосновении рук Эмиля к ее телу.
Шевалье де Мориво как всегда уходил еще засветло. Все еще играл свою грустную мелодию слепой музыкант, а Эмиль уже одевался. Он спешил, не попадая в рукава, и Констанции было смешно смотреть на своего любовника.
Наконец он совладал с рубашкой и стал надевать мундир. Вскоре и с этим было покончено. Подойдя к зеркалу, Эмиль старательно нахлобучил парик и попытался заглянуть себе за спину, проверяя, сумел ли он как следует затянуть шнурок кожаного жилета.
Так и не сумев сделать этого, он обратился к Констанции:
— Посмотри, там все в порядке?
— Не стоило так старательно затягивать его, — проговорила Констанция.
— Почему?
— Я хочу еще побыть с тобой.
Брови Эмиля поползли вверх. Он, не говоря ни слова, принялся застегивать перевязь шпаги.
— Ты говоришь, еще?
— Да, еще, — мадемуазель Аламбер перевернулась на живот и посмотрела на Эмиля.
Тот выглядел, словно проворовавшийся торговец. Руки его слегка дрожали, глаза бегали.
— Ты чем-то обеспокоен, Эмиль?
— Ну как же, ты просишь еще, а я понимаю, это невозможно. Ведь не могу же я быть бесконечным любовником? Таких, моя дорогая, вообще не бывает на свете.
— Но я хочу, — попросила Констанция, уже издеваясь над Эмилем. Тот нахмурился.
— Да ладно, Эмиль, я пошутила. Я очень счастлива и поэтому хочу улыбаться.
Улыбнулся и шевалье де Мориво.
— Что ж поделаешь, — развел он руками, — все хорошее когда-нибудь кончается. Но это не последняя наша встреча.
— Раньше ты никогда не думал о подобном, — напомнила ему Констанция.
— Раньше и ты не говорила о подобных вещах.
— Все когда-нибудь случается впервые, — проговорила женщина.
— Ты не устала? — участливо осведомился Эмиль, глядя на то, как Констанция трет себе виски.
— Я еще хочу поговорить с тобой.
— Извини, дорогая, мне некогда, я должен спешить.
— А когда мы увидимся еще, Эмиль? Тот задумался.
— Может быть, завтра?
— Завтра? — переспросил Эмиль де Мориво. — Завтра я не могу.
— Ну что ж, давай тогда в понедельник. Эмиль де Мориво что-топрикинул в уме и отрицательно качнул головой.
— В понедельник тоже не получается.
— Тогда вторник, — Констанция старалась, чтобы ее голос звучал ровно и в нем не проскакивали нотки раздражения.
— Вторник… вторник… — повторял Эмиль, но вновь вынужденбыл развести руками, — и во вторник ничего не получится.
— Тогда среда, — растягивая гласные, проговорила Констанция.
— Я думаю, мы и так встретимся, даже не договариваясь заранее, — наконец подытожил Эмиль де Мориво, поправляя парик.
Музыкант все так же меланхолично перебирал струны, словно неслышал разговор любовников. Констанция пыталась перехватить взгляд Эмиля, но тот упорно отворачивал голову.
— Скажи мне, — попросила Констанция, — у тебя есть кто-нибудь еще?
Немного помявшись, Эмиль промямлил:
— Нет, ты одна. Почему ты вдруг об этом спрашиваешь?
— Ты какой-то странный сегодня.
— Что ж, иногда бывает, много дел, много забот…
— Ты даже не хочешь, Эмиль, назвать день нашей встречи.
— Я не могу этого сделать, потому что не свободен как ты, — Эмиль впервые за этот день пристально посмотрел на Констанцию, как бы желая запомнить ее надолго такой, обнаженной, лежащей на кровати.
Констанция инстинктивно отпрянула от этого взгляда и прикрылась простыней.
— Ты чего-то боишься?
— Нет, ведь мы никогда не говорили, что любим друг друга.
— Ты о чем?
— Я не желала бы, чтобы ты встречался со мной из жалости, — сказала мадемуазель Аламбер.
— А разве я давал повод для таких подозрений?
— Нет, Эмиль, но согласись, ты сегодня очень странный.
— Извини меня, если я чем-то не угодил тебе. Но меньше всего яхотел бы тебя обидеть.
— Попрощайся со мной, — попросила Констанция. Эмиль подошел к кровати, склонился над ней и поцеловал Констанцию в губы. Это был странный поцелуй, какой-то отстраненный и холодный.Хотя в общем-то, в отношениях Констанции и Эмиля никогда не было жара любви.