Страница 53 из 89
Сияющая улыбка на лице Калиостро сменилась озабоченной миной.
— В понедельник? Я не ошибся? Вы сказали — понедельник, ваше высокопреосвященство? Радость кардинала также пошла на убыль.
— Да, в понедельник. А что? — испуганно спросил он. Калиостро с сомнением потер лицо.
— Было одно знамение… — нерешительно начал он.
— Что, мне нельзя встречаться с ее величеством в понедельник? — забеспокоился кардинал. — , — В таком случае, может быть, перенести свидание?
Калиостро отрицательно мотнул головой.
— Нет, нет, ваше высокопреосвященство, если свидание назначено в понедельник, значит, оно должно состояться несмотря ни на что. Такова воля потусторонних сил. Но в таком случае, от вас потребуется еще кое-что. Не знаю, как к этому отнесется ваше высокопреосвященство, однако я рекомендовал бы вам исполнить волю небес.
Заметно скисший кардинал снова опустился в свое кресло.
— Что я должен сделать? — упавшим голосом спросил он.
Калиостро, убедившись в том, что нагнал достаточно страха на влюбленного кардинала, уже более уверенно продолжал:
— Насколько я смог разобраться в знамениях, после этой встречи в понедельник вы не сможете увидеться с дамой вашего сердца на протяжении довольно длительного времени. К тому же, этот день будет отмечен влиянием Меркурия — планеты своенравной и переменчивой. Дружеские чувства по отношению к вам со стороны королевы в дни, последующие за вашим свиданием, подвергнутся серьезным испытаниям. Королеве будет трудно сохранить свое дружеское расположение к вам, если вы в самом же ближайшем времени не обнадежите ее каким — либо значительным проявлением своего внимания.
Кардинал засопел и неуютно поежился в кресле.
— В чем же состоит опасность? Калиостро продолжал разглагольствовать:
— Небесные силы сообщили мне, что в ближайшее время вас ждет дальняя поездка.
Кардинал не без удивления согласился.
— Да, это так. Я собираюсь вместе с папским нунцием отправиться в Марсель, где идет строительство католического храма.
— Когда это случится? — полюбопытствовал итальянец.
— Завтра. А вернусь я только в воскресенье вечером.
— Нет, — сказал Калиостро, — речь шла о другой поездке.
Кардинал нахмурился.
— Вы имеете в виду предстоящий мне визит в Рим? Но это будет не так скоро, только через две недели. Калиостро утвердительно кивнул.
— Да, именно об этой поездке и идет речь. Вы будете отсутствовать довольно долго. А в это время королеве предстоит остаться наедине с собой и собственными чувствами. Вы представляете, насколько это опасно? Если вы не оставите ее величеству никаких знаков внимания, вернувшись из Рима, вас может неприятно поразить ее холодность.
Кардинал растерянно развел руками.
— Ну как же так? Ведь я не даю ее величеству никаких поводов сомневаться в прочности своих чувств?
Калиостро почувствовал, что немного переборщил, и принялся утешать в конец расстроенного де Роана.
— Это может и не произойти, ваше высокопреосвященство, ведь знамения — это всего лишь знаки, которые посылает нам господь, как маяки на берегу моря. Мы должны знать о грядущей опасности и заблаговременно избегать ее. Приняв необходимые меры предостооожности, вы сможете закрепить свой успех.
Кардинал принялся мрачно барабанить по столу тонкими высохшими пальцами.
— Кажется, я начинаю догадываться, о чем вы говорите, — медленно произнес он. — О том же самом мне сказала графиня де ла Мотт.
Калиостро сделал заинтересованное лицо.
— Любопытно, любопытно. О чем же она сказала вам, ваше высокопреосвященство?
— Я должен сделать подарок. Такой подарок, о котором королева не забудет никогда. Калиостро помолчал.
— Графиня ее женским сердцем особенно тонко чувствует подобные нюансы. Видимо, у нее тоже есть предрасположенность к контакту с астральными силами. Что ж, я могу посоветовать только одно — прислушаться к словам графини де ла Мотт, которая хорошо знает королеву.
Кардинал молча встал из-за стола и принялся мерить широкими шагами свой кабинет. Прищур его глаз говорил о том, что он уже принял решение и теперь обдумывает, как воплотить его в жизнь.
— Что ж, — наконец произнес де Роан, — я безмерно благодарен вам, граф Калиостро, за надежду, которую вы мне подарили. Нечто подобное я и хотел услышать. А сейчас не стану вас задерживать. Мне необходимо встретиться с папским нунцием и обсудить с ним детали предстоящей поездки в Марсель.
— Рад, что смог вам помочь, ваше высокопреосвященство, — благодарно преклонив голову, ответил Калиостро. — Я от всей души желаю вам успеха в вашем предприятии и надеюсь — , что все завершится благополучно. Если вам понадобится какой-либо совет либо дружеское участие с моей стороны, вы можете, не раздумывая, обращаться ко мне. Я всегда к вашим услугам.
— Как долго вы еще намерены пробыть в Париже. граф?
Калиостро улыбнулся.
— О, это будет зависеть от того, насколько долго вам потребуется мое присутствие. Как вы понимаете, никакие обязательства не связывают меня с Парижем с внешней стороны. Что же касается моих магических связей с этим городом, то спешу вас обрадовать — в Париже мне удается поддерживать контакты с астральными силами так тесно, как нигде более. А потому, мне самому не хотелось бы покидать этот город в обозримом будущем.
Кардинал оживился.
— Что ж, это ободряющее известие. Со своей стороны могу уверить вас, что в Париже у вас есть, по крайней мере, один настоящий поклонник — это я. Очевидно, мы с вами, граф, встретимся сразу же после моего свидания с ее величеством. Мне вновь, наверняка, потребуется ваш совет.
Тепло распрощавшись, граф Калиостро и кардинал де Роан расстались. После этого Калиостро отправился в салон госпожи де Сегюр, куда вечером, возвращаясь из Версаля, должна была заглянуть графиня де ла Мотт. Кардинал де Роан, совершенно успокоившись, занялся собственными делами.
ГЛАВА 10
Субботний вечер Констанция де Бодуэн провела дома в своем особняке на Вандомской площади. В последние несколько недель она слишком много времени проводила занятая делами королевы, а потому соскучилась по Мишелю так сильно, как редко бывало прежде.
На субботний вечер в Версале было намечено представление двух оперных трупп и балетный спектакль.
Едва дождавшись начала представления, Констанция подошла к королеве и, сославшись на головную боль, попросила разрешения покинуть Версаль. Мария-Антуанетта посмотрела на Констанцию сочувственно.
— Бедняжка, вы и впрямь выглядите не очень хорошо. Кажется, в зале душновато. Ну да ладно, поезжайте к себе и как следует отдохните. Я даже разрешаю вам провести воскресный день в постели.
Констанция улыбнулась.
— Я не могу позволить себе такой роскоши, ваше величество.
Мария-Антуанетта кивнула.
— Ах, да, да, конечно, у вас ведь есть маленький сын. Разумеется, дети всегда требуют хлопот. Кстати, хочу сказать вам по секрету — моя дочь просто влюблена в вас. Наверное, герцогиня д'Айен-Ноайль лопнула бы от злости, услышав такие слова. Ведь она привыкла считать, что именно ее поведение и внешний вид служит примером для всех обитателей Версаля. Впрочем, раньше так оно и было — до тех пор, пока не появились вы. Я с каждым днем все больше убеждаюсь в том, что не ошиблась, назначив вас на место герцогини де Сен-Пре. Ну да ладно, ступайте, дитя мое, можете поцеловать от меня своего маленького сына.
Испытывая огромное облегчение, Констанция вернулась домой. Все-таки служба при дворе — отнюдь не такое легкое занятие, как может показаться со стороны. Здесь невозможно расслабиться ни на одно мгновение. Ты постоянно находишься как будто под увеличительным стеклом, в которое тебя разглядывают со всех сторон.
Лишь дома Констанция могла отрешиться от всех забот двора и целиком заняться собой и сыном. Страдания и переживания недавнего прошлого уже почти забылись, а ощущение невосполнимых потерь сменилось терпеливым смирением. Порой Констанция чувствовала, как ей не хватает настоящей мужской заботы и любви. Но вспоминая о пережитом, она каждый раз убеждала себя в том, что ей вряд ли удастся найти мужчину не только превосходящего, но хотя бы равного по силе своих чувств в ее прежнем возлюбленном.