Страница 58 из 88
Она облегченно вздохнула, когда снизу донесся лязг закрываемой решетки. Теперь Готье де Шазей был снаружи, но он должен был еще пройти одни из трех ворот Кремля, оставаясь неузнанным. К счастью, на дворе, очевидно, стало еще темней, судя по сгущающемуся мраку в башне. Хорошо еще, что дым уходил к потолку, иначе можно было задохнуться.
Встав наконец, Марианна сделала несколько шагов по темнице. Клуб едкого дыма попал ей в лицо, заставив закашляться. Тогда она оторвала оборку с юбки, намочила в стоявшем в углу обязательном кувшине с водой и приложила к горящему лицу. Сердце ее билось так быстро, что она подумала, не лихорадка ли у нее, но все же пыталась поразмыслить спокойно.
Что может произойти, когда придут за пленником? Конечно, ей не сделают ничего плохого, потому что она женщина, но ее немедленно отведут к Императору, и, несмотря на все ее мужество, мысль о том, что ее ожидает, вызвала у нее дрожь. Безусловно, она проведет очень неприятные четверть часа! Но жизнь человека, особенно Готье де Шазея, стоит любых неприятностей, даже если они выразятся в заключении в тюрьму... К счастью, Жоливаль не особенно протестовал, когда она сообщила ему о своем решении. Он даже согласился действовать так, как она предложила.
– Вам лучше укрыться от гнева Императора, – сказала она. – Гракх устроит, чтобы вы покинули Кремль. Вы можете вернуться во дворец Ростопчина... если только пожар не заставит вас покинуть Москву. В таком случае... встретимся на первой почтовой станции по дороге в Париж.
Успокоившись с этой стороны, она не обратила внимания на недовольное пофыркивание Гракха, удовольствовавшись замечанием, что «тем, кто отказывается выполнять ее распоряжения, нечего делать на ее службе...». Приведя в порядок дела с друзьями, она могла полностью посвятить себя плану побега, который, судя по всему, удался...
Самым тяжелым будет ожидание... бесконечные часы до того, когда обнаружат побег... Сейчас должно быть около полудня, и, если Император не решит эвакуироваться из Кремля, пройдет часов шесть-семь, пока придут за пленником. Шесть-семь часов! Целая вечность!
Какой-то комок застрял в горле Марианны, словно у маленькой девочки, испугавшейся темной комнаты. Она так хотела, чтобы все это поскорей закончилось. Но, с другой стороны, она понимала, что чем дольше продлятся ее мучения, тем больше шансов на успех у кардинала. Необходимо быть терпеливой и сохранять спокойствие.
Случайно вспомнив, что со вчерашнего дня она ничего не ела, Марианна нашарила в небольшой нише кусок хлеба. Хотя голод и не ощущался, она заставила себя погрызть хоть его, так как сохранить силы было необходимо. А из-за щекотавшего в горле дыма пришлось осушить половину кувшина.
Жара становилась почти невыносимой, и когда молодая женщина подошла к заменявшей окно бойнице, она с ужасом увидела, что всюду бушует пламя. Теперь всю южную часть города охватил огонь. Может быть, Кремль уже полностью окружен? Даже вода в реке из-за отражения ничем не отличалась от огня.
Не переставая грызть хлеб, она принялась медленно прохаживаться по своей тюрьме – и чтобы обмануть нетерпение, и чтобы успокоить нервы. Но внезапно она замерла, напряженно вслушиваясь, тогда как ритм ее сердца ускорился. Идут... По лестнице поднимались люди с характерным для вооруженных солдат шумом. Марианна заключила из этого, что наступил час суда и идут за пленником. Очевидно, Император решил оставить Кремль.
Она лихорадочно попыталась прикинуть, куда мог дойти беглец. Выходило, что он должен уже пересечь укрепленную ограду. Но беспокойство не прошло, ибо ее расчет времени мог оказаться слишком приблизительным. Успел ли он найти убежище?
Когда задвижки заиграли в гнездах, Марианна напряглась, сжав переплетенные пальцы так сильно, что суставы хрустнули, как она обычно делала, стараясь усмирить волнение. Кто-то вошел. Затем прозвучал голос, молодой, холодный, но полный достоинства:
– Судьи ждут вас, сударь! Извольте следовать за мной...
Размышляя во время своего добровольного заключения, Марианне не удалось выбрать линию поведения к моменту, когда подмена будет обнаружена. Она полностью доверяла своему инстинкту, но, решив выиграть как можно больше времени, она стала спиной к двери в самом темном углу.
Когда ее вторично позвали, она наконец обернулась и увидела у двери двух гренадеров и молодого капитана, которого она не знала. Он был блондин, худощавый, вытянутый, словно аршин проглотил, полный достоинства. Видимо, он невероятно гордился доверенной ему миссией. Это был звездный час в его жизни... Но какое жестокое разочарование постигнет его!
Молодая женщина сделала несколько шагов и вышла на падавший с лестницы свет. Тройной возглас изумления приветствовал ее появление, но Марианна уже приняла решение. Подобрав юбку, она скользнула в свободное пространство между двумя солдатами, бросилась к лестнице и скатилась по ней со скоростью лавины, прежде чем мужчины пришли в себя от такого сюрприза. Она уже была внизу, когда раздался крик капитана:
– Тысяча чертей! Да бегите же, олухи! Догоните ее!..
Но было уже поздно. К счастью для Марианны, дверь башни оставили открытой. Она уже выскочила наружу, когда часовые еще не спустились. С торжествующим возгласом она нырнула в дым, словно в защитное покрывало, и побежала прямо перед собою, не обращая внимания на препятствия, понукаемая извечным желанием беглецов оставить как можно большее расстояние между преследуемым и преследователями. Но поднимавшийся к эспланаде склон был достаточно крут, а за собой беглянка слышала крики и возгласы, которые казались ей ужасно близкими...
Она не знала Кремль и выходы из него. Кроме того, насколько она могла разобрать сквозь дым, эспланада была забита людьми. Если она не хочет попасть между двух огней, необходимо где-то спрятаться.
Не зная, куда идти, она вдруг заметила на вершине покрытого травой склона, совсем рядом с угловым контрфорсом дворца, густое дерево. Оно повидало немало веков, и его ветви устало склонялись к земле. Дерево было приземистое, внушавшее доверие, а масса его листвы казалась непроницаемой. Под порывами ветра оно шумело, как стая ворон.
Оказавшись рядом с ним, Марианна окинула его взглядом. В обычных условиях влезть на него не составило бы труда. Но позволит ли ей раненое плечо сделать это упражнение, которое она когда-то делала так легко?
Давно известно, что даже у бессильных вырастают крылья, когда появляется надежда на свободу, и, учитывая все, Марианна отнюдь не горела желанием ощутить на себе гнев Наполеона. Единственное, чего она хотела, – это встретиться со своими друзьями и покинуть этот проклятый город по возможности скорей. Скривившись от боли, она все-таки совершила задуманное. Через несколько секунд, показавшихся ей вечностью, она сидела верхом на толстой ветке, полностью укрытая от чужих глаз. Как раз вовремя. Не прошло и полминуты, как она увидела капитана. Он бежал, как заяц, во всю силу легких, взывая неизвестно к кому, не обращая внимания на падающие вокруг него горящие головни.
Полученная беглянкой передышка оказалась краткой. Она-то избавилась от сиюминутной опасности, но положение оставалось серьезным, так как после ухода Марианны в башню пожар в городе принял устрашающие размеры. Подхваченный бурей, огненный дождь в виде мелких искр и крупных горящих обломков обрушился на Кремль, стуча по железу дворцовых крыш и медным куполам церквей, словно молотки невидимых кузнецов по наковальням. Вместе с доносившимися отовсюду криками это создавало фантастическую и пугающую симфонию. В адской атмосфере, где, казалось, дышишь огнем, пылающее небо разверзлось над гибнущим городом.
Образованный деревом над головой Марианны зеленый купол относительно защищал ее от раскаленного дождя. Но сколько времени пройдет, пока это убежище само не вспыхнет?
Немного раздвинув ветки, беглянка могла видеть эспланаду, протянувшуюся между дворцом и Арсеналом. Она кишела солдатами, которые с риском для жизни старались укрыть бочонки с порохом и тюки пакли. Некоторые взобрались на крышу дворца с ведрами и метлами, сметая горящие головни и охлаждая водой раскалившееся железо. Великая русская крепость с ее пышными церквами и великолепными сооружениями походила на остров в океане огня, на сцену, пляшущую над извергавшимся вулканом, потому что всюду, где Марианна могла видеть ограду, над красными стенами взлетали гигантские языки пламени, непосредственно угрожая императорским конюшням, откуда неслось ржание обезумевших лошадей, которых, впрочем, целая армия конюхов выводила наружу, стараясь избежать паники.