Страница 5 из 67
— А мне казалось, Фьора, что ты больше не желаешь разговаривать со мной, — ответил Лука с улыбкой, которая показалась Фьоре отвратительной.
— Я не с тобой говорю, а с потенциальным убийцей.
Вдруг она побледнела, узнав в несчастных жертвах мужчину и женщину, которых волокла толпа. Оборванные, окровавленные, покрытые пылью… Это были Карло Пацци и Хатун. Фьора направила своего мула прямо в толпу, нимало не заботясь о том, что он мог кого-нибудь лягнуть своим острым копытом. Толпа медленно расступилась, давая дорогу Фьоре и ее слугам. Прошел легкий шепот:» Это же сама Фьора, подруга монсеньера Лоренцо…«
Приблизившись к несчастным, которые в бессилии упали на колени, она спрыгнула с мула и обняла Хатун. Какой-то мужчина попытался воспрепятствовать ей, но она гневно бросила ему прямо в лицо:
— Попробуй только дотронуться до нее, и тебе придет конец! Эта женщина — не Пацци. Ее зовут Хатун. Она татарка и моя рабыня.
Затем в гневе она обернулась к подошедшему Луке:
— Только не лги мне, что не узнал ее. Ты сто раз видел ее в доме моего отца!
— Возможно! Но почему тогда она прятала этого жалкого ублюдка Карло? Я его сразу узнал, увидев, как он проходил по мосту с девицей.
— Так, значит, это дело твоих рук? — негодованию Фьоры не было предела.
— Конечно! Никто из семьи Пацци не должен жить на этой земле, которую они испоганили, — воскликнул Лука. — Признаюсь, что мог ошибиться относительно твоей рабыни. Я отдам ее тебе, но с этим уродцем я покончу сам!
На несчастного Карло нельзя было смотреть без сострадания.
Его худые ноги подгибались, глаза были закрыты, он с трудом дышал и не падал только потому, что его мучители поддерживали его. Фьора поняла, что борьба не окончена.
— Ни ты, ни твои сообщники не могут распоряжаться его жизнью. Его участь должен решить сам монсеньор Лоренцо.
— Я уже сказал, что кузен получит его голову.
— А я не уверена, что это доставит ему удовольствие. Он запретил выносить скоропалительные приговоры, и будет лучше не вызывать его гнева.
— Его гнева? Ради этого идиота? Ты забываешь об одном: .он заплатил за убийство Джулиано.
— Деньгами, которых у него не было. Он был заложником Франческо Пацци, поэтому я и говорю, что только Лоренцо может распоряжаться его судьбой. А вы что, не слышите? — сказала она, обращаясь к другим. — Сейчас мы все вместе отведем Карло Пацци во дворец на виа Ларга. И уж будьте уверены, что наш владыка будет вам благодарен за живого, а не за мертвого человека!
Возгласы недовольства, раздававшиеся после ее выступления, постепенно стали стихать. Фьора говорила от имени хозяина, и они не сомневались, что у нее есть на это право. Особенно им понравились слова Фьоры о том, что Лоренцо может их отблагодарить. Но все едва не погибло, когда Фьора сказала, чтобы Карло посадили на мула.
— До сих пор он держался, доберется и до дворца, — воскликнул человек огромного роста.
Фьора ответила, пожав плечами:
— Тогда неси его сам! У тебя хватит на это сил. Разве ты не видишь, что он еле жив? А за труп ты не получишь ничего!
Ей удалось убедить их: Карло бросили на спину осла, которого Фьора взяла сама за узду. Она понимала, как трудно выиграть эту партию. Но ни за что на свете, если даже Лоренцо разлюбит ее после этого, она не оставит на поругание толпы странного молодого человека, который протянул ей руку помощи в трудную минуту. Тут Кьяра вышла из аптеки, она сразу же поняла, что происходит. Но Фьора не дала ей времени выразить свое мнение.
— Уведи, пожалуйста, Хатун к себе, — попросила она ровным голосом. — Я скоро вернусь к вам.
— Ты не возвращаешься во Фьезоле?
— Нет. Сначала мне надо встретиться с Лоренцо.
Она продолжила путь во главе толпы, настроенной уже не так воинственно. Лука Торнабуони шел рядом с ней с мрачной миной, а мясник — по другую сторону мула. Никто не произнес ни слова до тех пор, пока они не добрались до дворца Медичи.
Раньше любой мог переступить порог этого дворца, даже войти в большой квадратный двор, а сейчас он был строго охраняем.
После убийства Джулиано дом утратил свою приветливость. Он стоял таким же неприступным, как и римские дворцы. Да, Флоренция очень изменилась!
Солдаты вынули оружие при виде этой пестрой, возбужденной толпы. Они не убрали его даже при виде Луки Торнабуони, но Фьора потребовала позвать Саваджилио, который не преминул тут же объявиться. Капитан гвардии был, как обычно, в мрачном настроении.
— Что здесь опять происходит? — возмутился он. — Я уже говорил, чтобы никто не собирался перед этим домом. Всем разойтись!
— Позвольте мне, однако, войти вместе с этим мулом и Двумя мужчинами, — бросила Фьора. — Мне надо видеть монсеньора Лоренцо.
Взгляд Саваджилио задержался на безжизненном теле Карло:
— Для Луки не надо разрешения на вход к своему кузену, как и для тебя, донна Фьора. Но других я не знаю. А что эти остальные?
— Они подождут здесь, а мне надо увидеться с монсеньером один на один, — сказала она твердо. — Он у себя?
— Он в своем кабинете. Я провожу тебя.
— Я тоже хочу пройти к нему, — воскликнул Торнабуони, — и не понимаю почему…
— Дамам всегда отдается предпочтение! Вы разве не знаете? — спросил начальник караула, улыбка которого выражала вежливое почтение к молодому человеку. — Я уверен, что донна Фьора не задержится там надолго. А вы можете немного подождать.
Потом он обошел вокруг осла, желая разглядеть лицо человека, который был положен на него.
— Он мертв?
— Нет, просто потерял сознание. Мне кажется, что ему необходима помощь. Это Карло Пацци, мессир Саваджилио. На него напали, когда он возвращался из Рима.
— Карло Пацци! Ты слышишь, Саваджилио?
Фьора приблизилась к Луке так близко, что тот ощутил ее дыхание.
— Всем известно, что он ни в чем не виновен. И не забывай, Лука, что одна из сестер Лоренцо замужем за одним из Пацци… и что его никто не трогал до сих пор. Только Лоренцо может решить судьбу Карло, а я буду на его стороне.
Не дожидаясь ответа, она направилась быстрым шагом к лестнице, ведущей наверх в апартаменты Лоренцо. Слуга объявил о ее визите. Саваджилио остался во дворе следить за остальными людьми, не внушающими ему доверия.
Вслед за слугой Фьора прошла по великолепным комнатам, так хорошо ей знакомым. Она давно видела эти шитые золотом ковры на стене, эту мебель, расставленную с нарочитой небрежностью на толстых персидских коврах, шкафчики, на которых стояли дорогие изделия из золота или серебра с драгоценными камнями. Только богатый человек с тонким вкусом мог собрать все это. Она вошла в библиотеку, где стояли шкафы со множеством книг в кожаном, бархатном и даже в серебряном чеканном переплете. Лоренцо вышел ей навстречу с таким величественным видом, что Фьора готова была броситься перед ним на колени. Но тот удержал ее и прижал к себе:
— Это ты? Какая радость! Подожди, надо узнать, что за шум на дворе.
— Я как раз пришла поговорить с тобой по этому поводу.
Это в какой-то степени из-за меня. Иди посмотри!
Фьора вывела его на галерею, откуда был виден двор, и указала на группу людей, среди которых можно было различить Луку и Саваджилио, снимающего бесчувственное тело Карло с осла.
— Я потребовала, чтобы твой кузен и его единомышленники, которые собирались убить этого несчастного на могиле Джулиано, пришли сначала к тебе.
— Мне кажется, я узнаю его, — сказал Лоренцо, прищурив свои близорукие глаза. — Это Карло Пацци?
— Да, это он. Он возвращался из Рима в сопровождении моей рабыни Хатун, возвращенной мне Катариной Сфорца.
А твой кузен и эта шпана стали издеваться над ними. Я вмешалась в это, и Хатун отнесли во дворец Альбицци, к моей подруге Кьяре. Теперь тебе нужно решить судьбу Карло, но поверь мне, он непричастен к заговору.
Ничего не ответив, Лоренцо перегнулся через перила балкона и приказал капитану внести к нему пленника. Потом он взял за руку Фьору и привел ее в библиотеку, где усадил рядом со столиком, который украшала аметистовая ваза.