Страница 5 из 70
– Теперь пора?
Он усмехнулся.
– Что – пора?
– Господину пора посмотреть на красоту, которую он купил.
– Думаю, да.
Он оказался умелым и неутомимым, как Илама и ожидала, только несколько холодным. Иногда он как будто вспоминал о чем-то, останавливался, чуть ли не на глазах теряя к ней интерес, потом опять пробуждался, возвращаясь к ней из своих неведомых дум и опасений, и все начиналось по новой. В какой-то момент девушка даже забыла про деньги, в ней проснулась обычная женская гордость.
«С кем это он меня сравнивает? Может, его недавно сердечная зазноба бросила? Такая вся, с пышной фамилией и плоскими формами – знаем мы этих аристократочек! А он, значит, пришел сюда забыться. Бедняжка Саргамо, уж я постараюсь, чтобы ты про нее никогда больше не вспоминал!»
И она, удивляясь самой себе, взялась за опостылевшую работу со всем пылом, чего никогда не делала раньше. Обычно ей было наплевать, ждет ли моряка дома жена и сколько у наемника таких же вот однодневных любовниц в каждом приграничном форте. Главное – сколько заплатит.
А сейчас…
Они пробарахтались в постели три или четыре стражи, Илама уже потеряла им счет, но тут в дверь виновато постучали.
– Господин, вас там… внизу… спрашивают, – голос прислужника звучал приглушенно.
– Кто?
– Простите меня, господин, он сказал, что вы знаете.
Илама почувствовала, как оживился Саргамо.
– Хм… Он что-нибудь передал для меня?
– Да, господин. Можно войти?
– Подожди, – аристократ поднялся, набросил на плечи плащ, подошел к двери.
Со своего места девушка с трудом могла разглядеть, что там происходит. А любопытно было – страсть! Вроде бы сначала прислужник хотел проскользнуть в комнату – не иначе, чтобы полюбоваться на нее хотя бы краешком глаза. Но уткнулся в могучую фигуру Саргамо и скис. Пробормотал что-то извинительное и вложил в нетерпеливую руку аристократа небольшой предмет. Сколько Илама не приглядывалась, сколько не вытягивала шею, так и не смогла понять, что же там такое.
– Подай еще вина и зови их сюда. – Саргамо швырнул на немытые половицы очередной медяк и захлопнул дверь перед носом прислужника. Обернулся к Иламе: – Оденься.
– Зачем? – она сладко вздохнула и потянулась, зная, какое впечатление это производит на мужчин. – Твой гость не должен меня видеть?
Спросила, и почувствовала, что переборщила. Да какое ей собственно дело? В постели с ним, конечно, неплохо, да и щедростью его Небесный Диск не обидел, но почему это вдруг она решила, что имеет право спрашивать? Кто она для него? Простая портовая девка, умелая и готовая на все.
Саргамо не рассердился. Всего лишь усмехнулся и повторил:
– Оденься.
Илама завязала поясок накидки, надела башмачки, вопросительно посмотрела на клиента: все, мол, прогонишь? Или еще побалуемся, когда с делами закончишь?
Саргамо понял ее взгляд по-своему. Порылся в перевязи, вытащил две рубленные серебряные монеты, взял ее руку и аккуратно вложил их в ладонь.
– Хватит?
Девушка кивнула. Чжандоуское серебро ценится у менял весьма высоко. Ей ли не знать – такими монетами часто расплачиваются матросы торговых галер. Только вот…
– Господин хотел на всю ночь… – неуверенно начала Илама.
Он пристально посмотрел ей в глаза, хотел сказать что-то ободряющее, но потом, словно бы вспомнив, что обязан быть суровым и непреклонным, отрезал:
– Господин передумал.
Он сел за стол, задумчиво повертел в руках предмет, который передал ему прислужник. Только сейчас Илама смогла рассмотреть его: желтоватый лист с неровными краями, косые линии, какие-то значки… Кусок пергамента!
– Впрочем, насчет ночи ты верно сказала. Ночь еще не кончилась. Скажи, Илама, есть у тебя подружка? – И, прежде чем она успела ответить, добавил: – Такая же красивая и умелая, как ты.
– Есть! – ответила она и расцвела от неожиданного комплимента. Подумала, что Килия наверняка уже освободилась. И только потом все окончательно поняла и нахмурилась: «Ему одной меня мало, что ли?»
– Замечательно. Тогда – если хочешь заработать еще столько же – сходи за ней. Как ее зовут?
– Килия…
– Думаю, Килия не откажется от лишней пары монет. А?
Илама кивнула, хотела сказать, что и она, мол, готова постараться за двоих, причем ничего лишнего платить не потребуется и…
В дверь снова постучали. Саргамо недовольно отозвался:
– Что еще?
– Ваши гости, господин.
Комната наполнилась людьми. Первым вкатился прислужник, водрузил на стол поднос с двумя кувшинами вина и кружками. Привычно осклабился на Иламу, подмигнул. Следом за ним, настороженно озираясь, вошел молодой парень в хламиде переписчика и с красными, воспаленными глазами. Последним появился ремесленник самого среднего роста и возраста. Внешность у него была на удивление неприметная. Только и можно сказать – ремесленник. Кожевенник, судя по переднику и бурому налету дубильного порошка на руках.
Саргамо приветствовал гостей кивком головы.
– Садитесь, пейте. Заплачено.
Прислужник все еще переминался у стола. Но в этот раз ему не повезло – аристократ лишь махнул рукой в сторону двери:
– Пошел вон. Проводи девушку. Если что понадобится, тебя позовут. Ну, Илама, мы тебя ждем. Постарайся не задерживаться.
Прислужник догнал ее внизу, у самого выхода. Ущипнул за бок, облапил и прошептал на ухо, обдав смрадом изо рта:
– Господин аристократ тебе, конечно, неплохо заплатил, понимаю. Но много денег никогда не бывает и, как мне кажется, мы могли бы…
Не дослушав, девушка сбросила его руку и пихнула в бок со всей силы.
Прислужник зашипел от боли, с угрозой начал:
– Ах ты, шлюха, да я…
– Ты, – спокойно сказала Илама, – извинишься и забудешь, что здесь случилось. Иначе когда я приведу подругу для моего клиента, я тоже буду помнить все. Причем в подробностях. И, кстати, перескажу их одному нашему общему знакомому. Не знаю, что он сделает с тобой – может, и ничего. Но он точно никогда больше не придет в дом Бреды, а уж я, поверь мне, постараюсь объяснить твоей хозяйке, кто в этом виноват.
Когда Илама вернулась, все трое так же сидели вокруг стола. Судя по всему, беседа недавно закончилась – пустые кувшины и кружки составлены в угол, на столе расстелен кусок пергамента. При появлении девушек Саргамо тут же свернул его и убрал за пазуху. Кожевенник выглядел довольным, а молодой переписчик, хоть и чувствовал себя неуютно вдали от темной кельи, увеличительного стекла и неистребимого кислого запаха пергаментных листов, тоже явно в накладе не остался. Глаза его поблескивали, движения казались немного неуклюжими – на радостях парень выпил чуть больше, чем обычно. Ничего, бывает.
– А вот и мы! – провозгласила с порога Илама. Сделала шаг вперед, втащила в комнату вторую девушку, невысокую и черноволосую. Глаза той немного косили, отчего казалось, что она все время призывно указывает взглядом в сторону, намекая на что-то недозволенное, но приятное. На щеке притаилась небольшая родинка.
– Я Килия, – почти пропела она звонким, чуть хрипловатым голоском.
Саргамо встал, пристроил через плечо перевязь, смерил взглядом своих гостей. Кожевенник незаметно кивнул. Тогда аристократ поманил к себе девушек, сказал ремесленникам:
– Это сверх договоренного, премия. Если мои люди того заслуживают, я их всегда награждаю. – И добавил, так же, как совсем недавно о вине: – Пользуйтесь. Заплачено.
Его слова обрушились на Иламу с грохотом непредсказанного землетрясения. Неожиданно и сногсшибательно. Как? Ей-то показалось, что он хочет продолжения, а на самом деле… Ими просто расплатились за какую-то услугу.
– Илама!
Она вздрогнула. Саргамо стоял прямо перед ней, протягивая такую же золотую монету, что досталась Толстой Бреде.
– Возьми. И постарайтесь сделать все, чтобы мои гости остались довольны.
Девушка заметила, как засверкали глаза у Килии, подумала, что теперь уж подруга не станет вопить, зачем это ее разбудили и тащат неизвестно куда. Наоборот, благодарить будет. Ей-то Саргамо видится щедрым, такого сам Небесный Диск велел доить, пока молочко есть.