Страница 41 из 57
– Как зачем? Для коллекции! И ты скоро с друзьями в нее попадешь, гы-гы-гы!
"И этот тип когда-то пек нам оладушки..." – подумал я о Худосокове и присел над Елкиным. Он медленно перевел взгляд на меня, слабо улыбнулся и смущенно сказал по слогам:
– Это я пушку Юдолину оставил... Чтоб не пропал в тайге.
И улыбнулся, но уже лукаво, настолько, конечно лукаво, насколько это мог себе позволить умирающий. Улыбнулся и спросил:
– Ма... ши... ну... ку... пишь?..
– Куплю, Ваня, куплю. Почем?
– Ши... шишки, три... Ело... еловые.
– У меня одна только...
– Давай... – сказал Елкин одними губами и, взяв шишку в слабеющую ладонь, умер.
Я прикрыл Ване веки и хотел, было немного помолчать над его телом, но получил сзади удар ногой в копчик и упал прямо на покойного...
Пинками заставив встать на ноги, Худосоков отвел меня в кают компанию. Там, развалясь на месте Шуры, сидел грузный человек неопределенной национальности, но вполне определенного рода деятельности. Поправив лежащий на коленях автомат, он небрежным жестом указал на место напротив и, когда я сел, пристально посмотрел в глаза.
– А я знаю, о чем вы сейчас думаете, – сказал я, чуть улыбнувшись. – Вы сейчас решаете: "Будет он унижаться перед смертью или нет?"
– А ты, что, не будешь, фраер? – осведомился он неожиданно тонким, срывающимся голосом и тут же стыдливо отвел глаза в сторону. Чувствовалось, что необходимость пользоваться своими голосовыми связками тяготит моего собеседника.
– Не знаю... Унижающихся такие, как вы, убивают из презрения к слизнякам, а гордых – из ненависти к чистоплюям... – ответил я, одновременно задав себе мысленный вопрос: "А не кастрат ли мой собеседник?"
– Сечешь масть, ботаник... Я убью тебя как чистоплюя... Но перед этим ты у всех нас по паре раз отсосешь, как всепогодная даваалка. Если, конечно, больше не захочешь.
– Ой ли?
– Смотрите, запунцевался! Ну и правильно. Если зайца долго бить, ха-ха, и он минету научится. Кстати, у меня сифон, наваришься на конец, но это ведь перед смертью.
– Ну-ну, будем считать, что матку мне ты вывернул... – протянул я и, решив не давать волю воображению, перевел разговор на другую тему:
– Судя по всему, вы Мох? И Хачик одновременно?
На вопрос Хачик лишь кивнул и я понял, что он не склонен к частому употреблению своих голосовых связок.
– И вы, конечно, приехали сюда по записке? – усмехнулся я.
– Факт...
– Можете показать?
– На, зырь, – сказал он и, вынув клочок бумаги из бумажника, бросил его мне.
В записке было написано:
"Хиляй на Шилинскую шахту. Обшмонай все, там – зеленых вагон и маленькая тележка".
Шалый.
– Интересные шляпки носила буржуазия! – воскликнул я, закончив читать. – Записку примерно такого же содержания мы нашли в бумажнике Шалого. Подпись была только "Мох". Но почерк совсем другой... Мелкий, буквы на боку лежат... Торопливые бабы так пишут... Вы что, друг другу записки писали?
– Я никаких маляв не писал...
– А Худосоков вам рассказал, где сейчас Шалый с ребятами квартирует?
– Туда ему и дорога... Западло... Зарвался шкет, масти не сек, козла с канарейкой начал путать.
– Ну, ну... – пробормотал я и, совсем забыв о Хачике, я начал думать о Шурином признании. "Ведь он говорил, что приглашал всех для моего развлечения... Чтобы побегал я... Но не мог же он этого волкодава пригласить... Нет, мог, псих долбанный... Да мог! "Самое интересное в конце будет..." Вот что он имел в виду... Пригласил, чтобы я поверил в его существование... Ну, сукин сын, шизик долбанный..."
– Зуб даю, что все писатели эти у меня под рукой, – сказал Хачик, когда я вновь поднял на него глаза. – Но дело не в них, и не в том, что они хотят. Дело в том, есть ли здесь зелень и сколько ее...
– Есть! – ответил я замолчал, коря себя за, может быть, ненужную откровенность.
– Гамму гонишь?
– Зачем? Мы люди простые... Есть – так есть, нет – так нет.
– Кончай фуфлом дергать! Где бабки?
– Час назад зарыл в укромном месте...
– Сколько?
– Лимон триста...
– Немного... Почти что голый вассер. Но лучше маленькая рыбка в руках, чем большой таракан в жопе... И что ты за них хочешь?
– Друзей своих... И в первую голову приятеля моего Бориса... Жив он, кстати?
– Жив пока... Наелся грязи[13]. В сауне сейчас прохлаждается...
– Так, что, будем меняться?
Хачик изучающе посмотрел на меня, затем ухмыльнулся и сказал своим пискливым голосом:
– Нет... Так отдашь... У меня к Шурику давние счеты...
– А на чем вы назад поедете? Ты ведь еще не знаешь, что ваш "Мерседес" мои люди реквизировали вместе с вашим шофером. И сейчас сидят с автоматами вокруг конторы, вас дожидаются...
– Ну, это просто... – совсем не удивившись, пискнул Хачик. – Ты мне его сам к подъеду подашь... Сопли распустишь и подашь... Времена сейчас такие... Шурик.
– А вы не бздите, сударь с большой дороги?
– Чего? – ухмыльнулся Хачик. – Вас, что ли, козлов? Да я вас всех по частям в сортир спущу!
Я решил сделать все, чтобы хоть как-то оттянуть время. Коля был где-то рядом и надеяться теперь можно было только на него. К тому же мне хотелось встретится с Шурой и поговорить с ним о появлении Хачика. Не может быть, чтобы Шура просто так отдался в руки этого отъявленного бандита. И я начал говорить, простодушно улыбаясь:
– Вы, любезный, никак в толк не возьмете, что вас сюда пригласили не на Инессины блины... Значит, где-то хрен с винтом вас дожидается... Этот Шурик... У него такая неисчерпаемая фантазия... Нас он разве только не опидарасил... И ни черта он не боится... Нет, вы смертник, дорогой, мне страшно находиться рядом с вами...
– Загадками говоришь, ботаник...
– Загадками... Если бы вы знали, что он тут с нами вытворял! Разве только огнем не жег. И если он вас сюда вызвал, то на ваши собственные похороны, клянусь. А, может быть, он все здесь заминировал? Или баллоны с зоманом или зарином где-нибудь припрятал? Н-е-ет... Для него – это слишком просто, слишком убого... Он что-то другое задумал...
– Ой, я вся дрожу! – захихикал Хачик, но было видно, что я его практически достал. И продолжил уже серьезно:
– Ты можешь с ним покалякать? Мне тоже кое-что надо от него узнать... Мне люди разные намекали, что в шахте компромат на всенародно избранного спрятан, на Бориса Николаевича, то есть. Я в любом случае из Шурика кишки вытащу, но...
– Бесполезняк! Кишки вытащишь, но он ничего не скажет... Здесь он командует парадом... Хочет говорит, хочет отвечает... Но попробовать можно. Но без гарантии. Честно говоря, мне просто хочется с ним пообщаться... В глаза его посмотреть... Есть у меня к нему вопросы личного характера... И если он не так мне ответит, я с кишками тебе помогу...
– Ладно, получишь его... А я пока Смоктуновскому яйца оторву. Может быть, он что знает...
– Не надо, – посоветовал я, покачивая головой. – Этот тип тебе еще может пригодится. Ты просто послушай его с полчаса, а уж потом, если невмоготу будет – рви.
– Договорились, ботаник! – зловеще улыбнулся Хачик. – При тебе оторву! Времена сейчас такие...
– Рано улыбаешься! – сказал я, стараясь выразить своим голосом и, кажется не безуспешно, стопроцентное сожаление к собеседнику. – Веди, давай, к Шурику.
Хачик, разглядывая меня, посидел с минуту в раздумье, затем неохотно встал и вышел, плотно притворив за собою дверь. Через пять минут она распахнулась, чтобы впустить Ленчика, волочащего за собой бездыханного Шуру.
– Получай своего кореша! – сказал он, бросив его мне под ноги. – До рассвета вам свидание, а потом – до свидания – гасить его будем! И, посвистывая, вышел из кают-компании и запер дверь на ключ.
3. Шура продолжает темнить... – И с десяти метров ему отстрелили до боли родной бантик... – Худосоков владеет ситуацией. – Оплакиваю Ольгу...
Я посмотрел на часы – было уже половина седьмого вечера – и подошел к Шурику. Он был без сознания. Я развязал ему посиневшие руки размял их немного и справа – слева влепил ему пару легких пощечин. Шура сразу же открыл глаза и уставился на меня выпученными, ничего не понимающими глазами.
13
Арестован (блатн.).