Страница 23 из 57
– На Хвостатую смерть, в том числе?
– Да, это стерва почти все загребла. И не только у него. Мужики, когда ее видят, мычать начинают... Абсолютная стерва.
– Ревнуешь, мадемуазель? – спросил я, естественно, чуточку покраснев.
– А что? Каждой женщине хочется, чтобы за ней мужики табунами бегали, – ответила Ольга, пристально изучая мое лицо.
– Хочется, когда не бегают. Так как все же ты тут оказалась?
– С дядькой приехала. Он обещал дать денег на Европу, Оксфорд и конфеты, если я ему помогу...
В это время во дворе раздались звуки подъезжающей машины и через минуту в комнату вошел деловой Ваня Елкин. Не обращая ни малейшего внимания на Ольгу, он скатал и сунул подмышки два спальника, затем подошел к шкафчику и, взяв лежавший на нем мешок с затаренными им туда продуктами, вышел вон. Через пять минут вошел вновь и спросил:
– Вы едете?
– Конечно, Ваня! – ответил я и, взяв Ольгину сумку и обняв ее за талию, повел к машине.
Доехав до места гибели сумасшедшего-тигра и Ольгиного дяди, Елкин, ни говоря нм слова, остановился.
– Будешь с дядей прощаться? – спросил я девушку.
– А где он?
– Вон, там, над кюветом.
Ольга кивнула головой. Мы вышли из машины и в свете фар увидели два невысоких земляных холмика.
4. Становлюсь папочкой... – Я проболтался... – Демарш Елкина. – Ольга копается в прошлом и предлагает будущее. – "Что-то мы с тобой напутали..."
На обратном пути Ольга сидела рядом со мной на заднем сидении. Минут пятнадцать она молчала, вперившись взглядом Елкину в затылок, а потом, обернувшись ко мне спросила:
– А сколько вам лет?
– В отцы тебе гожусь...
– Это хорошо...
– Не понял?
– Что же непонятного? Сирота я теперь... А кругом лес дремучий и этот псих за рулем...
– А ты что, в дочки мне набиваешься? Я, честно говоря, о других отношениях подумывал...
– Дочки не дочки... Можно я пока рядом с вами буду? Мне страшно, а вы ничего не боитесь.
– Я не боюсь? – искренне удивился я, рассматривая в тусклом свете салонного плафона ее просящее личико, старающееся выглядеть как можно милее. И, с трудом отведя глаза от артистической удачи собеседницы на невозмутимый затылок Елкина, продолжил:
– Да, не боюсь, потому что мне бояться не за кого. А ты мне предлагаешь начать бояться. Переживать за тебя в толпе сумасшедших... Охранять тебя от сексуальных посягательств своих друзей и разных незнакомых дядек, давать тебе деньги на бесстыдные вечерние платья, кремы от загара и импортные презервативы...
– Ага! – светло улыбнулась Ольга. – И еще на "Марвилон" или что-нибудь другое...
– Ну, ну... – закивал я головой с сарказмом в голосе – Я вижу, папочка тебя не больно жаловал.
– Ага. Мамка меня назло ему родила. Год назад спьяна он изнасиловать меня хотел. Но ничего у него не получилось – маму мою, наверное, в глазах моих увидел и не смог...
– Ну, тогда ладушки. Беру тебя в дочки с испытательным сроком в календарный месяц. Хотя моей собственной дочке это вряд ли понравилось бы...
– А что, любит она вас?
– Любила, пока я с ее матерью не развелся.
– А почему развелся?
– Интересный вопрос... Расскажу как-нибудь, хотя сам не знаю, как это все получилось.
– Сейчас расскажи.
– Не люблю я это вспоминать...
– Ой как интересно! По твоим глазам, папочка, вижу, что история эта была захватывающей, прямо – "и слова, и пули, и любовь, и кровь..." Знаешь, я собираюсь поступать на юридический факультет, стать судебным юристом или, на худой конец, следователем по особо важным делам. Давай, поиграем в следователя и подозреваемого? Мне интересно, смогу ли я правду и только правду из тебя вытянуть...
– Правду... Правда у каждого одна... Собственная.
– Рассказывай свою!
– Ну, слушай тогда, банный листик... Шесть лет назад я работал в одном геологическом институте... И вот, товарищ гражданин следователь по особо важным вопросам, однажды появилась в нашей лаборатории молоденькая сотрудница...
На этом месте моего повествования Елкин попал правым колесом в глубокую колдобину, машину сильно тряхнуло. Овладев управлением, Ваня обернулся и пристально посмотрел мне в глаза.
– Рассказывай, рассказывай, – дернула меня за рукав Ольга.
– Послушай, мы с тобой менее часа знакомы, а ты уже за рукав меня дергаешь... – начал я говорить, с трудом отбросив мысли о причинах Ваниного внимания.
– Стресс у меня! Ты, что, не понимаешь? Вот я и веду себя неадекватно вам, бирюкам. Когда ты рассказываешь, я забываю о дядиной смерти, об этих странных сумасшедших...
Тут Елкин неожиданно затормозил и, не сказав нам и слова, вышел из машины, открыл капот и склонился над мотором. Мы с Ольгой тоже вышли и подошли к нему.
– Подите поглядите на правое заднее колесо, – не подымая головы, попросил он нас. – Кажется, я гвоздь поймал.
Когда мы, опустившись на колени, осматривали колеса, Елкин захлопнул капот, быстро сел за руль и, не закрыв двери, резко рванул с места и через несколько секунд машина скрылась в ночной темноте.
С минуту мы смотрели вслед машине.
– Чего это он? – первой нарушила тишину изумленная Ольга.
– Долго объяснять...
– А у нас, кажется, времени теперь достаточно.
– Да, около часа до шахты топать.
– Ну, пошли тогда, – решительно сказала Ольга и, не дожидаясь меня, пошла вперед.
Я догнал ее и некоторое время мы шли молча. Когда ночная тьма сгустилась настолько, что мы могли видеть лишь на несколько метров вокруг, Ольга испуганно сунула руку мне подмышку и спросила:
– Так почему он удрал?
И я рассказал ей о шахтных сумасшедших и в конце повествования изложил догадку о причинах бегства Елкина:
– Мне кажется, что я проболтался. Я же тебе говорил, что теперь я – это Шура, а Шура – это я. А когда я сказал тебе в машине, что работал в геологическом институте, в Елкиных мозгах что-то произошло. Помнишь, он еще в колдобину заехал. Понимаешь, он знал, что настоящий Шура в никаких институтах не работал. И быстро сделал вывод, что я – не Шура. И тут же уехал к настоящему за инструкциями.
– И какие он получит инструкции?
– Скорее всего меня перезомбируют. Мне это уже не впервой и даже любопытно, что он еще придумает. А вот тебе надо идти в Кавалерово минуя шахту. Вот тебе твое законное наследство. От себя отрываю.
И я вытащил из кошелька деньги, отсчитал 5600 долларов и протянул их Ольге.
– Это твоего папеньки деньги... Бери, владей...
– Пусть у тебя пока будут, – решительно отказалась девушка. – Тоже мне, вздумал женщине деньги доверять! Я еще не решила, что делать. И страшно, и не хочется от тебя уходить. Надежный, вы, милорд. Как теплая ночная рубашка...
– Милорд! – усмехнулся я. – Скорее плебей...
– Это мы исправим... Может быть, продолжите ваши воспоминания о последней вашей супруге?
– А откуда ты знаешь, что она у меня не единственной была?
– С вашим характером, милорд, она наверно была пятой?
– Около того. Смотря как и кого считать...
– А детей сколько бросил?
– Никого не бросал. До последнего брака один сын был от первой жены. Сейчас ему больше двадцати четырех. Живет в Москве с какой-то театральной гримершей в возрасте...
– Ну тогда вернемся к нашим баранам. Или, точнее – к вашим женам. Значит, поступила к вам на работу молоденькая сотрудница Вера...
– Да... Вера Юрьевна. Лет ей было 23. Самое время выходить замуж... Парень ее умотал в Канаду карьеру делать... Короче, тяжелый был у нее период в жизни. А я – уверенный в себе, все нипочем. И как-то раз очутились мы вдвоем на ее даче... Сначала я и не думал о серьезных отношениях. Но с каждым разом я все больше и больше тонул в ее глазах... Понимаешь, они говорили: "Ты нужен, нужен, нужен мне"...
– Я улыбаюсь! – воскликнула Ольга и залилась смехом. – Несколько минут назад у меня были такие же глаза?