Страница 123 из 125
— Лиат.
Конечно, он знал. Она не обернулась.
— Ты украла книгу. — В его голосе сквозило удивление. — Я покинул поле, как только стало ясно, что мы победили, и пошел к обозу. Книги уже не было. Как ты это смогла? Какой магией?
Она не ответила. Он рывком развернул ее к себе и, размахнувшись, сильно ударил. Солдаты у входа повернулись в их сторону, но, увидев благородного лорда, они остались на месте. Их это не касалось.
О Владычица, он использовал колдовство. От чего же защищал ее Па? От какой магии? Почему он не защитил ее от Хью?
— Черт возьми, Лиат! — Его охватила ярость. — Это моя книга. Ты моя рабыня. Повторяй за мной, Лиат: «Я твоя рабыня, Хью». Ты никуда не денешься от меня.
Неужели он успел так завладеть ее душой, что теперь может безнаказанно помыкать ею?
Она беспомощна. Ей никогда не избавиться от него.
Он больно сжимал ее плечо. У девушки подкосились ноги.
— Скажи это, Лиат.
Совершенно раздавленная, она смогла только прошептать:
— Санглант.
Выползавшие по ночам крысы обгладывали кости. Царапанье их когтей о каменный пол вырвало его из дремоты.
Ему не хотелось открывать глаза. Почему Бог мучит его, посылая такие сны? Зачем мать прокляла его жизнью? Лучше умереть, чем видеть во сне, что Кровавое Сердце мертв, а он свободен. Такие сны лишают его последних сил.
Собаки завыли.
— Тихо, сын, успокойся. — Слова были произнесены голосом отца. Чья-то рука нежно погладила его волосы, как это делал отец, когда он, будучи еще ребенком, тяжело переживал смерть вырастившей его няньки. Она умерла от тифа. Он не желал отходить от ее ложа, несмотря на приказы отца, боявшегося, как бы он не заразился. Но он не заболел.
Ни одна известная болезнь не коснется его.
Теплая рука снова коснулась его волос.
Он вскочил и тут же присел от неожиданности. Он лежал на мягкой кровати в королевском шатре. Отец сидел на походном стуле рядом с его ложем. Неподалеку спали двое слуг. Больше в шатре никого не было. Король откинул волосы со лба Сангланта и, улыбнувшись, ласково сказал:
— Поспи еще немного.
— Нельзя. Они убьют меня, если я засну, — прошептал он. Генрих покачал головой:
— Кто убьет?
— Собаки.
Король глубоко вздохнул и положил руку на плечо Сангланта:
— Сын, ты больше не пленник Кровавого Сердце.
Санглант молча поднес руку к железному ошейнику.
— А это надо снять, сын. — Король приложил чистый кусочек ткани к исцарапанной шее Сангланта. На груди Генриха сверкнула золотая цепь — символ королевского происхождения.
— Ну если не хочешь спать, съешь что-нибудь.
— Чтобы не позориться на людях, — проворчал Санглант, опуская голову.
Но Генрих лишь улыбнулся:
— Ребенком ты был такой же. Не так уж плохо всегда сохранять бдительность. Иногда мне кажется, что наши князья не лучше твоих собак — вечно грызутся между собой. Иные из них не прочь вцепиться в горло и мне, если я покажу слабость.
— Благородный лорд со свитой, — с горечью сказал Санглант, вспомнив насмешку Кровавого Сердца.
— Мы можем перерезать им глотки…
— Нет! — Он вскочил. — Они сохранили мне верность. Как мои «драконы».
— Сядь! — приказал Генрих. Санглант опустился на другой стул. Рядом стоял маленький столик с корзиной хлеба и миской свежих лесных ягод. — Мы не будем их убивать. Они сидят на цепи, потому что легко перегрызают кожаные поводки. Они будут служить тебе напоминанием.
Санглант взял миску с ягодами и с наслаждением вдохнул их аромат, затем отломил кусочек хлеба. Очень хотелось есть, но нельзя было сразу набрасываться на еду.
— Напоминанием о чем? — спросил он.
— О князьях и лордах королевства.
— Зачем мне о них знать? — Он вертел в пальцах хлеб. Генрих наклонился к нему и понизил голос. Санглант замер с поднесенным ко рту куском хлеба.
— Мы должны подумать, как сделать тебя королем после меня.
Санглант положил хлеб.
— А зачем мне быть королем?
Генрих не успел ответить, ветер донес голос Лиат, в котором слышался страх и отчаяние. Она зовет его.
Опрокинув стул, он выскочил наружу. Охрана едва успели отскочить. Он знал, куда бежать.
Какой-то благородный лорд крепко держал ее мертвой хваткой.
Санглант сорвал его руку с плеча девушки.
Прошли годы, но он не забыл это лицо.
— Хью! — Санглант отпустил его руку. Хью отступил на шаг. Он был взбешен. Санглант чувствовал запах его ярости.
— Прошу прощения, милорд принц. Этот «орел» служит принцессе Сапиентии, и я как раз хочу доставить ее обратно.
— Волоком?
Голос Хью стал вкрадчивым, но это только еще больше разозлило Сангланта.
— Нет, она сама хочет идти со мной. Ведь правда, Лиат?
В ответ девушка отпрянула и прижалась к груди Сангланта.
— Лиат! — повелительно произнес Хью. Он привык, чтобы ему повиновались, и впадал в ярость, если кто-то осмеливался ему перечить. — Лиат, ты идешь со мной.
Она издала сдавленный звук и крепче прижалась к Сангланту.
Принц почувствовал, что теряет контроль над собой. Из его горла вырвалось низкое рычание.
Хью струсил и отступил.
— Знаете, как некоторые вас теперь называют? Собачий принц!
— Пошел вон, — приказал Санглант. Хью смерил его высокомерным взглядом.
— Не мечите бисер перед собаками, — бросил он и зашагал прочь.
Лиат не двигалась. Он обнял ее. Девушка подняла лицо.
Он долго голодал. Он мечтал о ней все это время. Он прикоснулся к ее щеке. Лиат не шевелилась. Они прислушивались к дыханию друг друга.
— Выходи за меня замуж, Лиат, — все, что он мог сейчас сказать. Разве не она обстригла его волосы на берегу реки? Освободила его от Кровавого Сердца? Память о ней спасла его от безумия…
У входа в шатер показался король. Занималась заря: проснулись и защебетали птицы, постепенно гасли звезды.
Лиат отпрянула от Сангланта, почувствовав себя вором, которого застигли на месте преступления.
— Ваше величество! — вырвалось у нее.
Лицо короля окаменело, но голос звучал спокойно и уверенно:
— «Орел», самое время оповестить моего сына Эккехарда и королевскую школу в моем дворце в Вераусхаузене о нашей славной победе. Отправляйтесь немедленно.
— Ваше величество! — начал было Санглант. Но Лиат отступила еще дальше.
— Это мой долг, мне надо идти.
Он не возражал. Он не мог удерживать ее против воли. В кого он превратился! Собачий принц. Так его называют здесь, так называл его Кровавое Сердце. Почему он так уверен, что ее чувства к нему не изменились?
Он всегда был послушным сыном.
Она на мгновение задержалась и резким движением сунула ему сверток:
— Прошу, сохрани это для меня.
Он скорее догадался, чем услышал. Девушка зашагала прочь. Санглант проводил ее глазами.
— Вернемся внутрь, сын, — сказал Генрих. В голосе отца появились новые нотки. Санглант вспомнил нужное слово.
Ревность.
— Я так долго был внутри!
Когда он в последний раз слышал пение птиц на заре? Видел, как меркнет самая яркая звезда? Вдыхал утренний воздух?
Лагерь постепенно просыпался. Начиналась утренняя суматоха. Возле дальних палаток она обернулась в последний раз.
— Я забыл, как выглядит солнце на заре, — сказал Санглант, глядя ей вслед. — Как сладок утренний воздух.
— Что это она тебе дала?
Обещание. Но вслух он этого, конечно, не сказал.